Чтение онлайн

После этого они, как и положено, доложили лечащему врачу о выкриках художника и, в частности, о том, что он больше не женщина, а бесполый метагуманоид и инопланетный Наблюдатель в одном лице.

Врачи слегка удивились тому, насколько быстро меняется у этого пациента фабула бреда, но в принципе они за свою долгую практику видели и не такое.

Тем временем настоящий Наблюдатель в теле художника сделал вывод, что он пошел по не правильному пути. Незачем было беседовать с инопланетянином, используя речевой аппарат Носителя. Ведь гораздо проще проникнуть непосредственно в мозг инопланетянина, и тогда это злобное существо ничего не сможет скрыть.

Наблюдатель уже достаточно окреп, чтобы совершить перемещение из одного мозга в другой. Микробот-разведчик незаметно и бесшумно вылетел из уха художника Семисвечина и тут же влетел в ухо неизлечимого хроника Василия Тараканова, который в школе носил прозвище Таракан и на этой почве уже тогда вообразил себя тараканопауком. Впрочем, позднее он пришел к выводу, что тараканопауки как раз все остальные, а он – доблестный рыцарь джедай, пришедший освободить землю от этих ядовитых и коварных тварей.

Через полчаса художник Семисвечин уже не был ни женщиной, ни тараканопауком, ни бесполым метагуманоидом. По-прежнему надежно привязанный к кровати, он, обессилев и с трудом шевеля губами, хриплым шепотом напевал:

Я дерево. Мое место в саду, Но вот лист пролетел Мимо лица…

Воплощенный Дух Цоя напряженно прислушивался к этому шепоту, и лицо его выражало неподдельное уважение.

Суперэлитное спецподразделение из Москвы примчалось на место железнодорожной катастрофы к шапочному разбору, но сориентировалось, по обыкновению, мгновенно. За три минуты спецназовцы высшей пробы с боем арестовали в семи застрявших поездах всех пассажиров, имеющих отдаленное сходство с монголоидами. Заодно по традиции были задержаны все лица кавказской национальности.

Академик Тер-Ованесян, научное светило первой величины и без пяти минут лауреат Нобелевской премии, пытался с документами в руках доказать, что он не чеченец и тем более не японец, но это ему не помогло.

Единственным из задержанных, с кем разобрались быстро и без проволочек, оказался Анаши Кумару, в котором признали очевидного бомжа. Человек без документов, в лохмотьях, с поврежденной ногой и пьяный до такой степени, что не может даже разговаривать членораздельно, – разумеется, бомж.

Так что юного самурая, одежда которого превратилась в лохмотья за время скитаний по бескрайним просторам России, а последний меч был отнят хулиганами под Стерлитамаком, быстренько погрузили в «воронок» и отправили в спецприемник, чтобы не путался под ногами.

Остальных самураев давно уже и след простыл. Обнаружив, что Ясука Кусака уклонился от честного боя и сбежал вместе со своим учеником, они тут же кинулись в погоню, но, пока пытались завести «Жигули», выпавшие из потерпевшего крушение товарняка и не имевшие в баке ни капли бензина, ярко-красная пожарная машина скрылась за поворотом и исчезла бесследно.

Самураям почему-то не пришло в голову пересесть из «Жигулей» в другую машину – им приспичило залить в бак бензин.

Пока они добывали горючее из чужих бензобаков, Ясука Кусака и Гири Ямагучи благополучно успели покинуть пределы области, которая по площади превосходила несколько европейских стран, вместе взятых.

Наконец самураи завели мотор и устремились на запад.

Люди, задействованные в ликвидации последствий катастрофы, были слишком заняты, чтобы заметить их отъезд. Поэтому столичные специалисты уделили массу внимания установлению личности монголоидов, задержанных на месте происшествия, а когда все личности были благополучно установлены, пришли к выводу, что террористы, учинившие все это безобразие, стали жертвами собственной неосторожности и находятся теперь под обломками вагонов и грузов.

Одного террориста тут же и нашли в расплющенном состоянии под обломками локомотива и «Хонды».

Показания свидетелей, которые своими глазами видели означенных террористов уже после катастрофы, когда они, живые и здоровые, как угорелые бегали по вагонам с мечами наголо, не были приняты во внимание. Некий психолог с ученой степенью на ставке у ФСБ счел эти показания результатом шока. В самом деле – где это видано, чтобы террористы орудовали мечами. У нас, слава богу, не Средние века.

А тем временем самураи вместе со своим холодным оружием в отчаянии рыскали на новеньких «Жигулях» без номеров по окрестностям, но никак не могли напасть на след бежавшего сэнсэя.

Господин Ясука Кусака как сквозь землю провалился вместе со своим любимым и лучшим учеником.

Господин Ясука Кусака неторопливо выбрался из кабины пожарного автомобиля с правой стороны. Поскольку он все время сидел на месте пассажира в позе лотоса, пребывая в глубоком медитативном трансе, остается неизвестным, кто в это время управлял машиной. Возможно, она ехала сама.

Равнодушно скосив глаз на Любовь, которая намертво вцепилась в какие-то металлические детали, торчащие в задней части автомобиля, сэнсэй взглядом убил птицу на ужин и негромко позвал ученика:

– Гири-кун, выходи.

Гири-кун осторожно выглянул из кузова и очень обрадовался, увидев висящую на запятках проводницу. Она тоже обрадовалась и хотела его обнять, но это оказалось сложно – девушка никак не могла разжать руки.

Ямагучи помог ей, аккуратно отжав по очереди все пальчики, а пока они обнимались, Ясука-сан сложил костер, возжег его огненным дуновением и стал жарить птицу, напевая себе под нос мелодию, способствующую медитации.

– Мы не поедем в Москву на этом, – не отрывая взгляда от огня, произнес Ясука-сан на литературном японском. Он имел в виду, очевидно, пожарную машину.

– Мы поедем в Москву автостопом, – сказала проводница Люба, выглядывая из-за плеча своего возлюбленного борца.

Слово «автостоп» она произнесла по-английски.

Люба уже приняла решение не возвращаться к поезду и следовать за Гири Ямагучи, куда бы он ни отправился.

«Наверное, это любовь», – подумал Ясука Кусака, прочитав ее мысли.

Здесь, на природе, в тишине возле костра ему думалось как-то особенно легко.

Английское слово «автостоп» он понял и откликнулся, по-прежнему не оглядываясь.