Чтение онлайн

Из его показаний выходило, что в Хлебаловку нагрянула китайская мафия, которая охотится за каким-то изменником, бежавшим от преследования в Россию. Был ли этот изменник в Хлебаловке, Чижиков сказать не мог. Корреспондент районной газеты клялся, что видел его в деревне собственными глазами, а местные жители, нарушая хронологию событий, валили все в одну кучу и морочили следствию голову.

– Ну так что, были у вас в деревне китайцы? – спрашивал следователь.

– А как же, были, – отвечала очередная старушка. – Как понаехали, и ну палить. Чуть всех до смерти не поубивали. Страсть! Я аж в погребе спряталась.

И так далее в том же духе.

Дети тоже не внесли ясности в ситуацию, и только одна пятилетняя девочка, к которой следователь втерся в доверие, угостив ее шоколадкой, промурлыкала без всякой задней мысли:

– А дедушка сэнсэй к нам еще приедет?

Хотя слово «сэнсэй» она произнесла невнятно, следователь понял, о чем речь, и вцепился в эту девочку как клещ. Но она, как видно, поняла, что сморозила лишнее, и замкнулась в себе, безучастно ковыряя в носу.

Когда в деревню прибыл под видом журналиста Тираннозавр Рекс, местные жители от мала до велика уже очень хорошо убедились, что от корреспондентов одни неприятности. Напишет один такой чего-нибудь в свою газету, а потом беды не оберешься. Сначала мафия, потом милиция, того и гляди армия нагрянет. Лучше уж молчать в тряпочку.

Вот они и молчали, выводя киллера из себя, что, однако, внешне никак на нем не отражалось, поскольку Рекс был человеком без нервов.

Так ничего и не добившись, киллер решил возвращаться в Москву и действовать по старому плану. Про себя он на чем свет стоит клял заказчика, но вслух не говорил ничего, и только лицо его все больше каменело, как это обычно бывало при неудаче.

Палачам Якудзы, которых осталось всего четверо, пришла в голову та же самая идея – организовать засаду у конторы организаторов чемпионата по боям без правил. Но реализация этой здравой идеи осложнялась тем, что самураи не знали, где находится эта контора.

А находилась она на Шаболовке, в двух шагах от клиники имени Кащенко, и восьмой самурай Анаши Кумару, который, подлечив в психушке ноги, ударился в бега, сам того не желая, наткнулся на господина Кусаку около старой телебашни.

Анаши Кумару на большой скорости врезался в живот Гири Ямагучи, который, спружинив, отбросил самурая на мостовую. Лежа на пыльном асфальте, Кумару окончательно убедился, что перед ним именно господин Кусака, и не стал терять времени зря.

Он с достоинством поднялся на ноги, отряхнул больничную пижаму и с вежливым поклоном произнес:

– Достопочтенный господин Кусака! Мой хозяин, господин Хари Годзиро, послал меня, чтобы убить вас. Поэтому я имею честь вызвать вас на поединок и прошу назначить время и место, где мы сможем скрестить мечи.

Деваться достопочтенному господину Кусаке было некуда. Если формальный вызов произнесен, истинный самурай не вправе от него уклониться. А следовательно, победить без боя уже не получится.

– Меня удовлетворит любое место и время, которое вы назовете, – кланяясь, ответил Ясука-сан.

Анаши Кумару чуть было не сказал, что он хочет начать поединок немедленно. Однако при нем не было меча, и даже больше того – его не было вовсе. Анаши Кумару потерял свой меч в неравной схватке с хулиганами далеко от Москвы.

Ясука Кусака испытывал те же самые трудности. Он не взял меча с собой в поездку, поскольку не ожидал, что холодное оружие пригодится ему в России. Господин Кусака привык справляться с любым врагом голыми руками.

Однако самурайский поединок – это не европейская дуэль, где оружие выбирает тот, кому брошен вызов. В самурайском поединке оружие предопределено заранее. Это два меча – длинный и короткий, причем короткий в бою не используется, но если один из противников не в состоянии довести бой до конца и признает свое поражение, то он должен коротким мечом совершить сеппуку, или харакири, что одно и то же.

Люба, которая прислушивалась к разговору, поняла суть дела плохо и потребовала объяснений у Ямагучи. Тот, медленно произнося слово за словом, пояснил, что сэнсэя вызвали на дуэль, но у него нет меча.

– А у вас что, еще дерутся на мечах? – удивилась Люба.

Ямагучи ответил, что настоящие самураи еще дерутся, только их осталось слишком мало, и они не имеют привычки афишировать свои поединки.

Любе вдруг ужасно захотелось посмотреть поединок на мечах, и она внесла рацпредложение:

– По-моему, я как-то видела такой меч в магазине. В оружейном. Там разные мечи продаются, и японские тоже. Кажется, настоящие.

Ясука Кусака отнесся к этим словам с недоверием. Откуда взяться в России настоящим самурайским мечам и что может понимать в мечах эта девчонка, которая скорее всего и в глаза не видела настоящего оружия?

Люба по-прежнему раздражала господина Кусаку, хотя уже меньше, поскольку почти совершенно перестала отвлекать Гири Ямагучи от мыслей о боевом мастерстве и даже дала клятву воздержания вплоть до победы Гири в московском чемпионате.

И все-таки другого выхода не было. Выписывать мечи из Японии было слишком накладно, а главное – чересчур долго придется ждать. Отложить поединок до возвращения на родину тоже было невозможно, поскольку Анаши Кумару намекнул, что он не может возвратиться в Японию, пока не убьет господина Кусаку или сам не умрет.

– Веди, – сказал Ясука-сан Любе, а своему будущему противнику поклонился со словами:

– Если вы соблаговолите пройти со мной, то мы, возможно, получим оружие уже сегодня и нам не будет нужды откладывать поединок.

И они потянулись гуськом вслед за Любой, рассуждая по пути о поэзии эпохи первых сегунов.

Любовь, которая обрушилась на юного соседа кащенской медсестры, повергла его в смятение, поскольку была совершенно непредвиденной и внезапной.

Юноша по имени Костя Найденов вообще не пользовался популярностью у девушек и женщин и боялся, что так будет всегда. Его с жадностью голодного тигра глодал комплекс неполноценности.

Как обычно бывает в таких случаях, в полном согласии с учением дедушки Фрейда юноша подсознательно искал пути сублимации, ради которой тратил кучу денег на журналы с голыми женщинами и на билеты в кино, где показывали то же самое.