Чтение онлайн

— Мы проделали очень долгий путь, — не уступая, заявил Оби-Ван.

— Из самого центра Галактики, я знаю, — сказала женщина. — Там сконцентрированы деньги. А они сказали вам — те предатели, которые делают нам необходимую рекламу, — что вы должны доказать свое право увезти с ЗонамыСекота любой дар, который предложит вам планета? Посетителям не разрешается оставаться на планете дольше шестидесяти дней, и мы снова начали принимать покупателей только в прошлом месяце, — она резко взмахнула руками в их сторону. — Мы видели здесь разные тактики! Покупатели… необходимое зло. Я не обязана их любить!

— Каково бы ни было наше происхождение, мы все же надеемся, что к нам отнесутся гостеприимно, — спокойно сказал Оби-Ван. Он уже собирался применить джедайскую технику внушения, когда женщина вдруг вся переменилась. Черты ее лица стали мягче, словно она увидела лицо своего старого друга, с которым давно не виделась.

Она уставилась куда-то за их спины.

Анакин обернулся и посмотрел туда же. В куполе были только они втроем.

— Что ты сделал? — прошептал он Оби-Вану.

Оби-Ван покачал головой.

— Извините меня, — сказал он женщине.

Она еще немного пялилась в туманную даль, затем опустила глаза и снова сфокусировала взгляд на Оби-Ване: — Судия говорит мне, что вам следует лететь на юг, — сказала она. — И ваш корабль может здесь остаться на четыре дня дольше срока.

Такой резкий разворот на сто восемьдесят градусов даже Оби-Вана заставил изумиться. У нее не было никакого встроенного в ухо приемника. Наверное, комлинк спрятан у нее где-то под одеждой, — решил он.

— Сюда, пожалуйста, — сказала она и жестом пригласила пройти сквозь небольшой входной люк на противоположной стороне пустого купола. Когда они вышли на улицу, на них обрушился мошный, летящий почти параллельно земле снег.

Оби-Ван посмотрел вверх, на призрачную тень, опускающуюся сквозь туман. Хотя женщина не подавала признаков обеспокоенности, его руки машинально скользнули под тунику, к лазерному мечу.

Что так встревожило его? Какое видение из будущего, намек о судьбе заставили бояться неожиданного прилета транспортника и вообще всего на свете?

Уже не в первый раз он пожалел, что взялся за эту миссию, и задумался об отпечатке, который она наложит на падавана. Опасность, которую он ощущал, исходила не от какого-то одного конкретного источника, но отовсюду. Это была не угроза физического насилия, но угроза возможного дисбаланса Силы, причем настолько ужасного, что ее последствия затмевали все катастрофы, которые только можно было себе представить.

Анакин Скайуокер был не столько под угрозой, сколько сам являлся причиной этого дисбаланса.

Впервые после смерти Куай-Гон Джинна Оби-Ван по-настоящему был напуган. Он быстро взял себя в руки, чему был обучен за долгие годы джедайских тренировок, и прогнал этот страх.

Он протянул руку и схватил Анакина за плечо. Мальчик посмотрел на своего учителя с озорной улыбкой.

— Вы отправитесь на юг, — объявила им женщина, перекрикивая ветер, когда широкий и плоский, как лепешка, транспортник приземлился, подняв вокруг себя настоящую метель.

Оби-Ван поднес к губам небольшой комлинк и вызвал «Звездный морской цветок».

— Мы покидаем плато, — сказал он Чарзе Куинну. — Оставайся здесь столько, сколько они позволят тебе, а потом… займи позицию где-нибудь поблизости.

Оби-Ван чувствовал, что доверять здесь никому было нельзя, поэтому гибкость была очень важным качеством.

Это, должно быть, был один из самых великих моментов в жизни Райта Сейнара. Его произвели в ранг командующего эскадры, вверили ему войско, и теперь ему предстояло использовать подзабытые навыки, вспомнить то, чему его когда-то учили. Эскадра их четырех кораблей готовилась ко входу в одно из самых удивительных мест — удивительных для инженера, если не для тактика, — и все же его обуревал холодный жалкий страх.

Ведь не этого он хотел и уж наверняка не об этом мечтал, когда покупал секотский корабль два года назад.

Даже знание о возможном местонахождении Зонамы-Секота казалось ложным триумфом, поскольку ему пришлось поделиться этим открытием. Сейнар не любил делиться информацией, особенно с друзьями. Тем более с Таркином.

Сейнар был полон духа состязательности и знал это с самого детства, но это было хрупкое знание, потому что он снова и снова убеждался в том, что у состязательной натуры были свои недостатки. Ему приходилось сосредоточиваться на своем желании победить, и впоследствии он не упускал случая попасть на те арены, где его талант особенно ценился, и всячески избегал тех, где он был профаном.

Его приводило в уныние то, что ему пришлось признать, насколько он переоценил свою жадность и недооценил бесконечные амбиции других. В частности — Таркина.

Но времени на раскаяния по поводу своего шаткого положения не было. Его новые подчиненные, нетерпеливые и вовсе не раболепные по отношению к своему командиру, выстроились на мостике «Адмирала Корвина» и ждали приказов.

Нркно было отдать им приказ о координированном входе в гиперпространство.

Этого шага он боялся больше всего — покинуть систему, в которой оставлял почти все свое оружие, друзей и знакомых, политические связи и все свое богатство.

Оставлял свой дом.

У него не было даже пяти секунд за последние шесть часов, после того как он проводил Таркина, чтобы остаться в одиночестве и как следует все обдумать. Не было времени на разработку запасных планов, планов спасения. Вместо этого ему пришлось заняться рутинными мелочами командования. Проверки систем, доклады подчиненных и неотвратимые, приводившие его в ярость задержки из-за поломки ветхого оборудования.

Таркин с самого начала гнал его по узкому коридору, как скотину на забой.

Но времени на жалость к себе у него тоже не было. Сейнар не остался совершенно беспомощным. Но на то, чтобы его рефлексы снова пришли в норму, потребуется некоторое время. На Корусканте за последнее десятилетие у него мозги заметно атрофировались, и он позволил себе поддаться унынию общего экономического спада, отягченного коррупцией, пронизавшей всю аристократию, которая была ему матерью даже в большей степени, нежели его родная мама.

Он надел на себя маску решительности и с этим выражением на лице чувствовал себя намного комфортнее. Оно казалось неотъемлемой частью его формы, которую он выбрал днем ранее, — старая добрая форма офицера Сил Защиты Торговли, черно-серо-красная с переливчатыми полосками.