Чтение онлайн

– Вот ты тут пишешь, Степаныч, что Жигановский принимал разные обличья – то, мол, боровом обернется, то козлом, и это, мол, чрезвычайно нервировало девушек, провоцируя их на непотребные действия... А ведь этого не было. Я точно помню, что не было.

– А кто голым плясал с поросенком в руках? Это тебе что, семечки? Допустим, твой Жигановский – как оборотень – ничего из себя не представляет, но сатиром козлоногим его уже можно назвать. Волосатые у него ноги или неволосатые?

– Допустим. Но ведь рога-то не растут.

– Рога – дело наживное,– махнул рукой Соловей.– Тут главное – какое у него нутро. А пишущий человек имеет право на гиперболу, сиречь – на преувеличение. Я правильно говорю, Капитолина?

– На отчеты это не распространяется,– стоял на своем упрямый Василий.– А уж про Сеньку ты и вовсе наврал. Не обрастал он шерстью, а лисий хвост ему девочки смеха ради привязали. Сам видел, как они его от чучела оторвали – я имею в виду хвост.

– От неуч, от темнота. Ну ни черта человек не понимает ни в магии, ни в метаморфозах.

Василий, обидевшись, заявил, что хоть в метаморфозах он не разбирается, но глаза окончательно еще не пропил и готов многое рассказать резиденту из того, что демонстрировал на дружеской пирушке лично Степаныч, и чего он по какой-то причине в отчет не включил. Соловей назвал слова оруженосца наглой и циничной клеветой на пожилого человека, по чистой случайности и недомыслию угодившего в чужой срамной загул.

Спор грозил перерасти в крупномасштабную ссору с взаимными претензиями, поэтому я препирательства прекратил. Соловью на всякий случай объявил выговор за потерю бдительности и самоконтроля – промах, недопустимый для агента, однако, учитывая малый стаж работы, решил не накладывать на него денежного взыскания.

Василий с Соловьем еще обменивались короткими репликами вроде «сам такой» и «нет совести у людей», а я уже слушал доклад Капитолины о происходивших в последние дни в замке Кощея Бессмертного событиях.

Кощей, если верить старой ведьме, окончательно выдохся и потерял контроль даже над той нечистью, которая до сих пор считала его своим патроном. Каронг безраздельно властвовал как в замке Кощея, так и в его царстве. Вздумавшего было ему перечить Волчару (старого моего знакомца!) приведенные черным магом с другой планеты оборотни изрубили мечами, тело сожгли, а пепел по ветру развеяли. Соловей, видимо впервые услышавший из уст Капитолины страшную весть об участи своего давнего друга-недруга, схватился за голову.

– Готовит что-то Каронг...– понизила голос Капитолина.– Большую рать собрал – для последнего, как он сказал, броска. Конечно, сама его рать для основного мира – плюнуть и растереть. Разве на клоунаду хватит. Но черный маг, судя по всему, ждет гостей издалека.

Про гостей я догадался и без Капитолины. Знал даже время, когда они попытаются совершить свой прорыв. Не говоря уж о месте. Но сказать, что планы Каронга мне были известны в точности, я не мог. Ибо прорыв прорыву рознь. Можно, конечно, обратиться за помощью на Парру, но вряд ли там признают собранные мною доказательства достаточными для вмешательства. Ну что такое Каронг в масштабах Светлого круга? А доказательств причастности ордена Скорпиона к готовящемуся на Земле перевороту у меня нет. Придется полагаться на свои силы да на малоэффективную поддержку агентов.

– Благодарю за службу! – сказал я Капитолине и в качестве премии вручил ей десять тысяч все тех же баксов.– Всем остальным следовать за мной. Вопросы есть?

– У меня есть...– сказал Соловей.– Борьба с черным магом входит в обязанности агента, или нам будет приплачено за риск?

– Сто тысяч долларов в случае победы либо по двадцать пять тысяч на ваши похороны.

– Я согласен...– сказал Соловей и протянул руку за причитающимися ему по договору баксами.

Получив в качестве «гробовых» пятьдесят тысяч долларов на двоих, Соловей с Василием воспрянули духом и клятвенно заверили, что последуют за мной в огонь и воду – за оставшимися ста пятьюдесятью.

Люблю решительных людей! И нелюдей тоже! Конечно, Соловей – маг не первостатейный, но кое-что он может, уверяю вас. А в его ненависти к Каронгу после принесенных Капитолиной из Кощеева замка вестей я не сомневался.

У Мурзика, к которому мы нагрянули как снег на голову, нас не ждали. Однако приняли как родных. Слегка насторожил их вид Соловья, одетого по-походному, то есть в смокинг, красную рубаху и хромовые сапоги. Критически осмотрев Мурзикову дружину, Соловей вскользь отметил, что в его время крутые были покруче, чем, кажется, задел самолюбие главаря.

– Вор в законе, что ли? – негромко спросил он у Василия.

– Заслуженный разбойник страны,– пояснил разбитной оруженосец.– Мастер художественного свиста. В два счета высвистывает деньги из всех встречающихся на пути карманов и бумажников.

– Ну да! – хмыкнул Кока.– Видали мы таких!

– Сосунки,– возмутился обиженный недоверием Соловей.

Свист был едва слышный. Необходимые меры самообороны предпринял только я, сумев сберечь свои деньги. У всех остальных их высвистело за три секунды, включая и Василия, который, похоже, никак не ожидал, что пущенная другим в глаза пыль к нему же и вернется. К чести Соловья-разбойника деньги опешившим крутым и расстроенному Василию он вернул до последней копейки, достав их из карманов своего смокинга.

– Видал щипачей,– покачал головой Кока,– но такого...

Авторитет Соловья взлетел на умопомрачительную высоту – даже я на его фоне смотрелся бедным родственником. Пока Разбойник делился многотысячелетним опытом с молодыми коллегами, мы с Мурзиком отошли в сторону, чтобы обменяться новой информацией.

– Буквально полчаса назад мне сообщили, что некий Казюкевич ищет киллеров для устранения рыжего молодого лоха.

Не то чтобы меня поразило сообщение Мурзика, но ухо с магнатом следовало держать востро. Судя по всему, он решил действовать самостоятельно, не считаясь с мнением Жигановского. Думаю, что Казюкевич поведал Венедикту Владимировичу не всю правду о своих отношениях с Каронгом. Не исключаю, что и Евграфу Сиротину было что скрывать от товарища по партии солидарного прогресса.

– Серебряные пули приготовили?

– Будь спокоен. Каронг, значит, будет не один?

– Скорее всего. У твоих ребят нервы крепкие?

– Хлюпиков не держим! – обиделся Мурзик.

– Я это к тому, что если вместо человечьих они увидят кабаньи рыла и тигриные морды, то пусть не пугаются. Тут важно выстрелить до того, пока метаморфоза окончательно не завершилась. Потом с оборотнем справиться трудней. Иных и серебряными пулями не сразу убьешь.

В глазах совсем не трусливого Мурзика все-таки промелькнул испуг. Понять его можно. Это мне, выросшему на планете Парра и много чего повидавшему, оборотни привычны. А земляне от подобного уже отвыкли. Такая экзотика может запросто парализовать волю к сопротивлению даже у очень храброго человека.