Планета, которой нет
Шрифт:
— Перевод, — потребовал я, давя на клавишу лингвенсора.
— Это стихи, — сообщил компьютер. — Давать стихотворный или подстрочный перевод?
— Максимально точный по смыслу.
— Почему Рейдер не стреляет, почему? — истерично вскрикнул Редрак. — Они уже сняли поле, достаточно нескольких залпов…
— Они не знают, в какой шлюпке я нахожусь. Есть причины, по которым руководство секты не пойдет на прямое убийство.
— Какие?
— Родственные связи.
Редрак замолчал, похоже, он понял все мгновенно. А из лингвенсора полились слова галактического стандартного:
— Моя семья — я, я — моя семья. Мать, отцы, наставник — все вы во мне. Женщины, дети — весь я в вас. Пока я жив — жива семья. Пока я умираю в бою — семья живет в мире. Моя кровь смоет позор, честь вернется к семье Алер. Последний из бойцов идет на смерть, значит, наш род будет жить. Прощай, Клэн, здравствуй, Алер-Ил. Я иду.
— Фанатик, твердолобый фанатик, — простонал Редрак. — Я не понимаю, зачем он на это пошел…
— Семейные кланы. Для него честь семьи важнее всего остального. Если он погибнет в достойном поединке, его семья будет отомщена.
На минуту мы замолчали. Шлюпка валилась на планету почти отвесно, вопреки всем законам физики. Непрерывно работающие двигатели гасили до нуля ее орбитальную скорость, а гравикомпенсаторы снижали смертоносные перегрузки. Вокруг нас разгоралось багровое свечение — мы входили в атмосферу.
Потянувшись к панели управления, я вывел на экран место посадки. Довольно далеко от городов, зато совсем близко к Храму…
Удар, обрушившийся на шлюпку, застал нас врасплох. Я даже не осознал его — так не успеваешь почувствовать упавшую на голову чугунную гирю. Просто мир полыхнул разноцветными красками, молниеносно проскакивая все цвета спектра, и превратился в бездонную черноту.
Я умирал. А может быть, уже умер? Но в поглотившей меня тьме дрожал затихающий шепот, многоголосый, безликий, словно спорили друг с другом тысячи близнецов… тысячи темпоральных гранат… тысячи Храмов…
— …Он погибает, это правильно…
— Но было вмешательство, опосредованное воздействие…
— Бездоказательно…
— Правильно… правильно… Причинная цепь: воздействие на Клэна, потеря им веры в победу, атака Рейдера, смерть двадцати четырех членов экипажа, нарушение приказа стрелком лазерного излучателя, уничтожение шлюпки, выход из строя гравикомпенсаторов, перегрузка пятьдесят единиц, смерть человека.
— Смерть человека…
— Смерть…
— Запрет…
— Исправление. Вариант: темпоральная коррекция…
— Отклонить — нарушение законов…
— Вариант: защита шлюпки…
— Отклонить — человек должен быть нейтрализован без нарушения законов…
— Вариант: реанимация человека, сохранение поврежденной шлюпки…
— Прогноз: смерть через четыре минуты двенадцать секунд от скачкообразного разряда гравикомпенсаторов…
— Прямого вмешательства нет…
— Законы соблюдены…
— Принимается…
— Он опасен…
— Принимается…
— Не должен умереть…
— Он не предусмотрен…
— Поправка: Даниил должен быть возвращен на Землю. Нарушение хода истории…
— Следствие первоначальной ошибки — катер сектантов, похитивших человека, должен был быть уничтожен…
— Давняя ошибка. Исправление: возврат Даниила на Землю… Тактика: воздействие на Редрака Шолтри…
— Принято.
На последнем слове шепот превратился в крик, в раскат грома. Словно тысячи, сотни тысяч голосов заговорили одновременно. И я почувствовал тяжесть — свинцовую тяжесть, впечатывающую меня в горячую неровную поверхность.
Шлюпка лежала среди скал. Цилиндрический корпус был вспорот по всей длине, оплавленные края разреза еще светились темно-вишневым. Из разошедшегося проема свисали прозрачные жгуты световодов и разноцветные плети проводов, торчали блестящие трубы гидравлики и топливопроводов, лимонно-желтый куб изотопного энергизатора. А самым безобидным, малозначительным казался крошечный, не более грецкого ореха, черный шарик гравикомпенсатора. Вокруг него переливалось радужное сияние. Прибор работал, выпуская в пространство накопленную при спуске гравитацию.
Четыре минуты двенадцать секунд… Я принял услышанный в полубреду разговор как аксиому. Еще четыре минуты, и гравикомпенсатор разрядится «скачком», на секунду создав вокруг себя невыносимую для человека силу тяжести. В лучшем случае я умру. В худшем превращусь в лужицу красноватой протоплазмы.
Я повернул голову. Это удалось, но с трудом. Перегрузка держалась на уровне шести-семи единиц. Не то что встать, и ползти невозможно…
Место, где упала шлюпка, оказалось довольно ровным. Вокруг — скалистые гряды, крутые откосы… Если бы не разряжающийся гравикомпенсатор, посадка была бы удачной.
— Капитан!
Я не видел говорящего — повернуть голову снова было уже выше моих сил. Но я узнал голос Редрака.
— Вы живы, капитан?
— Да… — Мне показалось, что я кричал. Но наверняка это был лишь шепот.
Редрак услышал.
— Капитан, я иду…
В его голосе были смешаны самые разные чувства. И радость — наверное, мы действительно успели стать командой. И страх…
И сожаление, со слабым, но уловимым оттенком ненависти.
Редрака Шолтри гнала на помощь ко мне вовсе не дружба. Психокод, вложенные в подсознание формулы гипнотического внушения… Если он не попытается помочь мне, он умрет одновременно со мной. И Редрак пойдет на верную смерть как автомат, как робот…
— Стой!
На этот раз мне действительно удалось закричать. Я сделал еще одну попытку отползти подальше от шлюпки. И не смог.
— Редрак! Я снимаю психокод!
Тишина. Удивленный голос Редрака:
— Но, капитан…
И дрожащий, плачущий — Даньки:
— Сергей, не надо!
— Редрак, слушай! — С заметным усилием я перешел на русский: — Седьмое ноября тысяча девятьсот семнадцатого года…
И снова тишина. Теперь, после кодовой фразы, Редрак должен вспомнить все — и процедуру психического кодирования, и смертельный приказ, предохраняющий меня от возможного предательства. Теперь он свободен. Надеюсь, что Даньке он вреда не причинит… Испугается мести Ланса и Эрнадо, даже если и захочет сорвать на мальчишке затаенную ненависть ко мне…