Чтение онлайн

Сторожа, несомненно, доложили обо мне, потому что, едва войдя в зал, шимпанзе о чем-то спросила их, и один из сторожей указал пальцем на мою клетку. Шимпанзе направилась прямо ко мне.

Пока она приближалась, я успел ее рассмотреть. На ней был тоже белый халат, но более элегантного покроя, чем у горилл-сторожей, — с пояском и короткими рукавами, из которых высовывались длинные подвижные лапы. Однако больше всего меня поразили ее глаза, удивительно умные и живые. Я подумал, что это добрый знак. Шимпанзе показалась мне совсем молоденькой, несмотря на типично обезьяньи морщинки, окружавшие ее белую мордочку. В руке у нее была кожаная папка для бумаг.

Она остановилась перед моей клеткой и принялась меня внимательно разглядывать, одновременно вынимая из папки тетрадь.

— Добрый день, мадам, — сказал я, поклонившись.

Я старался, чтобы мой голос прозвучал как можно ласковее. Мордочка шимпанзе отразила глубокое удивление, однако она сохранила серьезность и даже заставила коротким жестом умолкнуть горилл-сторожей, которые снова начали было хихикать.

— Мадам или мадемуазель, — продолжал я, ободрившись, — я искренне сожалею, что вынужден представляться вам в подобной обстановке и в таком… виде. Поверьте, не в моих правилах…

Я продолжал болтать бог знает какие глупости, заботясь лишь о том, чтобы мои слова гармонировали с изысканно-вежливым тоном, которого я решил придерживаться. Когда я умолк, закончив свою речь самой обворожительной улыбкой, удивление шимпанзе сменилось чуть ли не столбняком. Глаза ее замигали, лоб наморщился. Было видно, как она мучительно пытается решить труднейшую задачу. Но вот она улыбнулась мне в ответ, и я сердцем почувствовал, что перед нею хоть и слабо, но все же начинает брезжить свет истины.

Во время этой сцены люди в клетках не выказывали прежнего озлобления, в какое их приводили все мои попытки заговорить. Наоборот, сейчас они казались даже заинтересованными. Один за другим пленники переставали кружить по клеткам, подходили к решеткам и старались сквозь прутья разглядеть нас получше. И только Нова продолжала в ярости метаться от стены к стене.

Самка-шимпанзе достала из кармашка халата ручку и сделала в тетради несколько записей. Затем, подняв голову и встретив мой взволнованный взгляд, она снова мне улыбнулась. Это придало мне смелости: я решился сделать еще один дружеский жест. Просунув руку сквозь решетку, я протянул шимпанзе открытую ладонь. Встревоженные гориллы бросились было к нам, однако шимпанзе удержала их коротким приказом. Сначала она тоже чуть не отпрыгнула в сторону, но затем, овладев собой, протянула мне чуть дрожащую лапку, пристально глядя мне в глаза. Я не шевелился. Она сделала еще один шаг вперед, положила свою руку с необычайно длинными пальцами мне на запястье. Я почувствовал, как она вздрогнула от этого соприкосновения, и замер, чтобы не напугать ее каким-нибудь неосторожным движением. Тогда она потрепала меня по ладони, погладила мою руку и с торжествующим видом повернулась к своим помощникам.

Я задыхался от радости. В душе моей крепла надежда, что наконец-то она признает во мне разумное, высшее существо. И когда шимпанзе строго приказала что-то гориллам, у меня мелькнула даже безумная мысль: сейчас клетка откроется и меня с извинениями выпустят на волю! Увы, об этом никто и не помышлял. Один из сторожей порылся у себя в карманах, затем протянул своей начальнице какой-то белый кубик. А та, в свою очередь, с очаровательной улыбкой положила кубик мне на ладонь. Это был кусочек сахара.

Кусочек сахара! В мечтах я вознесся слишком высоко, поэтому разочарование мое было безмерно. Жалкая подачка показалась мне настолько унизительной, что я едва не швырнул ее в улыбающуюся морду шимпанзе. Но я вовремя вспомнил благие намерения и успел сдержаться. И вот, поклонившись, я взял сахар и принялся его грызть с самым умным видом, на какой только был способен.

Так произошло наше знакомство. Самку-шимпанзе, как я вскоре узнал, звали Зира. Она была заведующей отделения, в которое меня поместили. Несмотря на горькое разочарование, я оценил ее ум и возгорелся надеждой, что в будущем мне все же удастся установить с ней контакт.

Зира долго разговаривала со сторожами-гориллами: насколько я понял, она давала им относительно меня подробные указания. Затем она направилась дальше, чтобы навестить обитателей других клеток.

Шимпанзе с особым вниманием осматривала вновь прибывших, делая в тетради пометки, впрочем, гораздо более краткие, чем обо мне. И разумеется, она не осмелилась приблизиться ни к одному из людей. Если бы она это сделала, я бы, наверное, ощутил ревность. Мне было лестно оставаться привилегированным пленником, единственным, заслуживающим особого отношения. И когда я увидел, что Зира, остановившись перед клеткой с детьми, бросает им тоже кусочки сахара, я пришел в ярость, сравнимую, пожалуй, только с яростью Новы, которая дико оскалилась на самку-шимпанзе, забилась в дальний угол клетки и повернулась к нам спиной.

Второй день прошел так же, как и первый, Обезьяны не обращали на нас внимания, только приносили еду. Я все больше недоумевал, стараясь догадаться, что это за странное заведение, но на следующий день нас вдруг начали подвергать целой серии тестов, при воспоминании о которых я до сих пор испытываю чувство унижения. Однако в то время они меня по крайней мере развлекли.

Первый тест сначала показался мне довольно глупым. Один из сторожей-горилл приблизился ко мне, а второй занялся клеткой напротив. Мой сторож прятал одну руку за спиной, в другой у него был свисток. Горилла уставилась на меня, стараясь привлечь мое внимание, затем поднесла свисток ко рту и принялась извлекать из него пронзительные звуки; это продолжалось не меньше минуты. Затем горилла нарочито медленно вынула из-за спины вторую руку, и я увидел в ней один из тех бананов, которые у людей Сороры считались любимым лакомством. Держа банан перед собой, сторож пристально за мной наблюдал.

Я протянул руку, чтобы взять банан, но горилла стояла слишком далеко и явно не собиралась приближаться. Казалось, она ожидала от меня иной реакции и была разочарована. Через несколько мгновений, устав ждать, она снова спрятала банан за спиной и опять принялась свистеть. Я нервничал, не понимая смысла этой комедии, и едва не вышел из себя, когда сторож вторично начал размахивать бананом на таком расстоянии, что до него невозможно было дотянуться. Лишь с трудом мне удалось сохранить спокойствие и собраться с мыслями. Сторож определенно чего-то от меня добивался, ибо после каждой новой попытки удивление его возрастало, словно я вел себя совсем не так, как полагалось. Проделав ту же самую церемонию шесть или семь раз, он, видимо, отчаялся и перешел к соседнему пленнику.

Я был поистине обескуражен, когда увидел, что мой сосед, а затем и другой пленник после первой же попытки получили бананы. Тогда я стал пристально наблюдать за второй гориллой, которая проделывала ту же самую церемонию перед клетками противоположного ряда. Сторож как раз дошел до Новы, и я увидел во всех подробностях, как она реагирует. Сторож свистнул и замахал перед Новой бананом. Девушка заволновалась, задвигала челюстями и…

В мгновение ока мне все стало ясно. Нова, лучезарная Нова, при виде лакомства открыла рот, и из него обильно потекла слюна, как у голодной собачонки, которой показали кусочек сахара. Именно этого и ожидал от нее сторож-горилла, во всяком случае, на сегодня. Кинув Нове столь желанный банан, он удовлетворенно перешел к соседней клетке.