Чтение онлайн

Прежде чем что-либо предпринимать, нам хотелось дать планете имя, и мы назвали ее Сорора [Soror — сестра (лат.) ] — за поразительное сходство с Землей.

После этого решено было, не теряя времени, приступить к разведке, и вот мы все трое двинулись в глубь леса по своего рода естественной тропке. Я и Артур Левэн были вооружены карабинами. Что же касается профессора, то он с презрением относился к любому оружию, кроме интеллектуального. Мы шагали удивительно легко и быстро, но вовсе не потому, что сила тяготения была здесь меньше, — даже в этом Сорора ничем не отличалась от Земли, — просто, обретя нормальный вес после чуть ли не удвоенного, к которому мы привыкли на корабле, мы готовы были прыгать и скакать как козлята.

Мы продвигались цепочкой, друг за другом, окликая время от времени Гектора, но тот по-прежнему не появлялся. Вдруг Левэн — он шел впереди — остановился и подал нам знак, чтобы мы прислушались. Действительно, откуда-то доносились звуки, похожие на шум водопада. Мы двинулись в этом направлении, и вскоре шум падающих струй сделался явственнее и громче. Это действительно оказался водопад. Завидев его, мы все трое поразились красоте зрелища, которым нас встречала Сорора. С вершины скалистого обрыва срывался чистый, прозрачный, как наши горные ключи, поток, многометровым каскадом устремлялся вниз по склону и разбивался о камни в середине небольшого озерца, поверхность которого горела и переливалась всеми цветами радуги, отражая свет гигантской Бетельгейзе, достигшей к тому времени зенита.

Озерцо настолько походило на природный бассейн для купания с галечными и песчаными пляжиками, а вода выглядела так соблазнительно, что мы с Левэном сразу подумали об одном и том же. И действительно, становилось жарко. Сбросив одежду, мы хотели сразу нырнуть в озеро головой вниз, однако профессор Антель остановил нас, заметив, что едва опустившись на неведомую планету в системе Бетельгейзе, следует действовать с большей осмотрительностью. А что, если это не вода, а какая-нибудь неизвестная жидкость, может быть даже ядовитая? Он сам приблизился к берегу, сел на корточки, присмотрелся, принюхался и осторожно опустил в озерцо палец. Потом он зачерпнул немножко подозрительной влаги в ладонь и, наконец, попробовал ее на вкус кончиком языка.

— Пожалуй, это не что иное, как обыкновенная вода, — пробормотал профессор Антель.

Он наклонился вперед, чтобы еще раз погрузить руку в озеро, и вдруг замер, словно окаменев. Затем с уст его сорвался вопль изумления, и профессор показал пальцем на след, обнаруженный им на песке. Более сильного потрясения я, кажется, не испытывал за всю свою жизнь! Над нашими головами пылала огромная, как гигантский багровый диск, Бетельгейзе, а здесь, перед нами, на узкой полоске сырого песка совершенно ясно вырисовывался четкий след человеческой ноги.

— Это след женской ноги, — убежденно сказал Артур Левэн. Столь решительное заявление, сделанное сдавленным от волнения голосом, нисколько меня не удивило. Скорее оно выразило мои собственные чувства. Изящество, тонкость и поразительная красота отпечатка на песке глубоко меня тронули. В том, что это след человеческой ноги, не было никаких сомнений. Возможно, здесь прошелся юноша или мужчина маленького роста, но гораздо вероятнее — и я в это сразу уверовал всей душой, — здесь побывала женщина.

— Вот как, значит, Сорора населена людьми, — пробормотал Профессор Антель.

В голосе его прозвучала нотка разочарования, неприятно резанувшая слух. Профессор привычно пожал плечами и вместе с нами принялся обследовать песчаный берег озерца. Мы нашли еще несколько следов, явно оставленных тем же самым существом. Скоро удалившийся от воды Левэн обнаружил один отпечаток на сухом песке. И этот след был еще влажным!

— Она была здесь меньше пяти минут назад! — воскликнул молодой физик. — Она здесь купалась, услышала наши голоса и убежала.

То, что это могла быть только женщина, стало для нас непреложным фактом. Затаив дыхание, мы начали всматриваться в лесную чащу, но там даже ветка не шелохнулась, даже сучок не треснул.

— У нас еще будет время для знакомства, — проговорил профессор Антель, снова пожимая плечами. — Но если человеческое существо купалось в этом озере, значит и мы можем освежиться, ничего не опасаясь.

И без дальнейших церемоний почтенный ученый начал сбрасывать одежду, обнажая худощавое тело; разоблачившись, он сразу полез в озеро. После долгого перелета вода показалась нам такой восхитительно свежей, такой бодрящей, что, погрузившись в нее, мы почти позабыли о нашем открытии. Один Артур Левэн сохранял задумчивый и как бы отсутствующий меланхолический вид. Я уже хотел поддразнить его, как вдруг увидел женщину, стоявшую прямо над нашими головами на скалистом обрыве, с которого низвергался водопад.

Никогда не забуду впечатления, произведенного на меня этим зрелищем. При виде сказочной красоты сей дочери Сороры, представшей передо мной в сверкающей радуге брызг под кровавыми лучами Бетельгейзе, у меня перехватило дыхание. Это была, несомненно, женщина, скорее даже юная девушка, если только не сама богиня гордого потока. Совершенно нагая, она не таила своих дерзких чар перед ликом чудовищного солнца: единственным нарядом ей служили довольно длинные, ниспадающие на плечи волосы. Разумеется, мы не видели женщин два долгих года, и нам не с кем было ее сравнить, и тем не менее никто из нас не счел себя жертвой миража. Мы сразу поняли, что у этой незнакомки, неподвижно замершей на скале, подобно статуе на пьедестале, была самая идеальная фигура, какую только могли бы себе представить скульпторы Земли. От восхищения мы с Левэном боялись вздохнуть, и даже сам профессор Антель, как мне кажется, был растроган.

Чуть пригнувшись, с устремленной к нам грудью и слегка отведенными назад руками, она стояла там словно ныряльщица, готовая кинуться в воду, и казалась столь же изумленной, как и мы. Сначала я был так поражен, что не сразу разглядел ее детально: меня загипнотизировал общий абрис ее тела. Лишь несколько мгновений спустя я осознал, что она принадлежит к белой расе, ибо кожа ее казалась скорее позлащенной, чем смуглой, что она довольно высока — впрочем, не слишком — и очень стройна. Затем я увидел ее чистое лицо — лицо, которое может присниться лишь в самом чудесном сне. И наконец, я встретился с нею взглядом.

В это мгновение внимание мое было напряжено, присущая мне наблюдательность была обострена до предела, и — я содрогнулся. Ибо в ее взгляде я прочел нечто совершенно необычное. Мы ко всему готовились, стремясь к столь удаленным мирам, но сейчас я не мог понять, а тем более определить, в чем именно заключалась эта странность. Я чувствовал только, что наше восприятие реальности диаметрально противоположно. И это не зависело от цвета ее глаз, хотя серый цвет их имел довольно редкий на Земле оттенок. Странность заключалась в их выражении. Они были пустыми, в них отсутствовала всякая мысль или чувство, и они напоминали мне глаза одной несчастной умалишенной, которую мне пришлось когда-то видеть. Но нет! Это не были глаза умалишенной! В них было нечто более страшное, чем безумие.