Плата за счастье
Шрифт:
В отличие от несчастной Хэйзел, Брайяне нечего было бояться этого человека. Она и не боялась.
— Я не люблю неясности, мистер Лэндрис, только и всего.
Увидев Питера Лэндриса, Брайана сразу поняла, что письмо было послано ей не по ошибке — он был не из тех людей, которые могут что-нибудь перепутать. А, раз это не ошибка, Брайана хотела все выяснить как можно скорее.
— Возможно, придется выполнить некоторые формальности, прежде чем… А, Хэйзел! — он повернулся к секретарше, которая вошла с полным подносом и какими-то бумагами. — Вам налить кофе? — предложил он, как только Хэйзел вышла.
— Нет, я не хочу! — отказалась Брайана, раздраженная тем, что они никак не могут начать нормальный деловой разговор. — Мистер Лэндрис… Только этого не хватало! — воскликнула она, увидев Натана, который, постучавшись, появился в дверях. — Здесь толчея хуже, чем на Пикадилли в часы пик!
Натан выглядел совершенно ошеломленным, увидев ее в кабинете отца. Как будто он не знал, что Лэндрис-старший вчера ей звонил!
— Натан, — его отец, казалось, был недоволен, — ты видишь, я занят.
Младший Лэндрис не шелохнулся.
— Ты не говорил мне, что пригласил мисс Гибсон на сегодня.
Отец возмущенно посмотрел на него.
— Я не считаю, что должен сообщать тебе обо всех своих действиях, Натан.
— А я считаю, Натан, что вам вчера следовало бы познакомить меня с вашим отцом, — вмешалась Брайана.
Отец и сын смотрели друг на друга, не уступая, так напряженно, что она, явная причина их стычки, на мгновение была забыта. Натан мельком взглянул на нее, прежде чем обратиться к отцу.
— Нам нужно поговорить наедине, — резко потребовал он и добавил, — можно в моем кабинете.
У отца не дрогнул ни один мускул.
— Я так не думаю, Натан.
— Отец, это действительно нужно…
— Я сказал — нет! — холодно повторил Питер Лэндрис. — Сейчас, если ты заметил, у меня конфиденциальный разговор с моим клиентом.
Брайана резко обернулась к нему. Клиент? Она вовсе не его клиент. Во-первых, клиент сам выбирает, к кому из юристов обратиться, чего она не делала. Питер Лэндрис и его сын не имеют к ней никакого отношения. А во-вторых, она не имеет возможности оплачивать услуги такой престижной фирмы, и, если они думают, что эти две встречи дают им право…
Она встала, держа сумочку.
— Я ухожу, а вы разбирайтесь в своих разногласиях. А потом, мистер Лэндрис, можете прислать мне письмо, где подробно расскажете о деле, из-за которого вы меня побеспокоили. У меня сегодня действительно нет времени.
— Ты был прав, Натан, — спокойно сказал Питер Лэндрис, глядя ей вслед. — Брайана так же своевольна, как ее мать.
Брайана остановилась, чувствуя, как краска сбегает с ее щек, и повернулась к нему лицом.
— Моя мать? — повторила она медленно, ее губы внезапно закаменели, и она с трудом смогла произнести: — Вы знали мою мать?
— Да. Натан, помоги Брайане сесть в кресло, а то она может упасть в обморок, — сказал Лэндрис-старший, заметив, что она едва держится на ногах.
Она почти не ощутила рук, бережно помогающих ей опуститься в кресло. Она только смотрела на Питера Лэндриса внезапно потемневшими глазами.
— Вы говорите о женщине, которая меня родила? — чуть слышно спросила Брайана.
Ее отец предполагал, что это может быть поводом отправления ей письма, и теперь выяснилось, что это правда.
— Конечно, — тут же подтвердил Питер Лэндрис и взял со стола папку с бумагами. — Я должен…
— Отец, — вмешался Натан, — сначала нужны документы, подтверждающие…
— Натан, еще раз прошу, не надо мне подсказывать, — решительно оборвал его Лэндрис-старший, сверкнув холодными голубыми глазами. — Не учи меня, как надо работать. Я знаю, что делать. Ребекка была моим клиентом, теперь им стала Брайана.
— Мою мать звали Ребекка? — Брайану совершенно не интересовал спор отца с сыном. Она не была уверена, что ей вообще нужно что-то знать об этом деле. Джейн Гибсон была ее матерью — она заботилась о Брайане, когда та была еще беспомощным младенцем, она плакала, впервые провожая ее в школу, она смягчала ее боль от разочарования в первой любви, сидела и успокаивала ее в ночь перед экзаменами, ободряла ее, когда Брайана долго искала работу по душе. Джейн была ее матерью! Брайана не хотела ничего знать о женщине по имени Ребекка, неожиданно ворвавшейся в ее жизнь и посягающей на…
— Да, ее так звали, — мягко продолжал Питер Лэндрис.
Брайана с трудом проглотила комок в горле.
— Ее так… звали? Она умерла?
— Боюсь, что так, — ответил он. — Ребекка…
— Я не хочу ничего знать! — страстно воскликнула Брайана. И она действительно не хотела. Она согласилась на эту встречу, чтобы выяснить, зачем ей послали письмо, потом забыть об этом и жить спокойно. Но теперь она чувствовала, что рассказ Лэндриса может изменить ее жизнь навсегда. Она не хотела этого!
— Я не хочу ничего знать, — повторила она, уже спокойнее, двум мужчинам, глядящим на нее. — Какой бы женщиной ни была Ребекка, когда бы она ни жила, она не была мне матерью. — Брайана не ощущала никакой горечи, узнав о смерти Ребекки. А почему она должна горевать? Она никогда не знала эту леди. И теперь, когда Ребекка умерла, нет повода знать о ней. — Довольно об этом, — коротко обрезала она разговор. — Я не желаю принимать участие в этом деле.
— Это невозможно, Брайана, — тихо сказал старший Лэндрис.
— Это более, чем возможно, — решительно прервала его Брайана. — Моя мать бросила меня, отдала другим людям, и я имею право поступить точно так же по отношению к ней.
— Вы слишком все упрощаете, Брайана…
— Уверяю вас, нет, — жестко заявила она, чувствуя, что совсем приходит в себя. Она на какое-то время потеряла равновесие, но теперь держала себя в руках. — Если мать решила отказаться от ребенка, то и ребенок может отказаться от матери.
— Натан, либо войди в комнату, либо выйди из нее, — раздраженно обратился Питер Лэндрис к сыну, который все еще стоял в дверях. — Это личный вопрос, и я не хочу, чтобы наш разговор слышали посторонние.