Чтение онлайн

Это все, о чем ты думаешь, Джером? — ехидно спросил он себя. О выгодных капиталовложениях? Чтобы вернуть свои деньги? Ты же знаешь, что в жизни есть вещи гораздо важнее денег. Что твоя обожаемая жена и высказала тебе в тот день, когда ты выставил ее. В чем и заключалась ирония судьбы, ибо Эстер нескрываемо нуждалась в наличии немалых средств, чтобы вести тот образ жизни, к которому с детства привыкла. Как и принято у таких женщин, как она.

Его мысли снова вернулись к Бриджит Холлис. Теперь Джером испытывал перед ней вину. Пусть даже ее отец был подонком, но, тем не менее, он был ее отцом. Ужасна, должно быть, не только его кончина, но и то, что он умер в бесчестье, оставив после себя массу долгов.

Джером почувствовал нечто вроде жалости, когда Бриджит сказала, что не собирается перебираться в жилище поскромнее. Да, благородной леди не к лицу вести более скромную жизнь. Боже сохрани!

Ее замысел просто смешон. Имеет ли она представление, сколько забот свалится ей на голову?! Неужели искренне считает, что справится с ними, имея о жизни весьма приблизительное представление?

В то же время, признал Джером, ее выбор специализации заключает в себе тонкую иронию. Девушки, подобные Бриджит Холлис, делают из свободного времени настоящее произведение искусства. Им не надо изучать этот предмет он присутствует в их жизни естественным образом — Так же, как умение заключать торговые сделки: тело в обмен на улучшение условий существования, хотя большинство из них рассчитывают на удачный брак, а не на какой-то жалкий кредит.

Ну ты и циник, Джером! — без особого удивления констатировал он. Не говоря уж о том, что всегда считаешь себя правым — святее Папы Римского. Но пусть даже душа Бриджит Холлис разъедена пороками, в одном ее мизинце куда больше радости жизни, чем в тебе с головы до пят.

— Заткнись, — пробурчал он, вставая. — Мне этого не надо.

Совершенно верно, издевательски подытожил безжалостный внутренний голос.

Тебе нужен всего лишь хороший секс!

— Мама, ты еще не готова! — с досадой воскликнула Бриджит, когда, войдя в комнату, увидела, что мать, облаченная в халат, сидит на краю кровати, даже не сняв бигуди, хотя уже была половина девятого — пора отправляться на юбилей Джаспера.

Леди Кариеса робко улыбнулась дочери.

— Я решила не идти, дорогая. А вот ты отправляйся. Господи, как великолепно ты выглядишь! Голубое тебе определенно подходит. И мне нравится, когда ты зачесываешь волосы наверх. Эта прическа так изящна!

Бриджит пропустила поток комплиментов мимо ушей, понимая, какую цель они преследуют: таким образом мать пыталась отвлечься от реальности, в которой она пребывала, сидя на неубранной постели и делая вид, что полна бодрости и веселья, хотя глаза ее не просыхали от слез.

Леди Кариеса беспрестанно плакала со вчерашнего дня, когда Бриджит сообщила ей, что особняк скорее всего придется продать. И, подавленная и расстроенная, леди Кариеса была не в силах сдвинуться с места. Бриджит надеялась, что сегодняшняя вечеринка как-то взбодрит мать. Она терпеть не могла видеть ее в таком состоянии, разительно отличном от прежнего перманентного благодушия, хотя то, случалось, и раздражало.

— Ни в коем случае, мама, — возразила Бриджит, зная, что порой твердость и решительность лучше всего действуют на мать. — Одна я не пойду. — Она взяла со спинки обитого золотистым бархатом кресла черное в блестках платье.

— Ты его собираешься надеть? Давай же, одевайся, а я помогу тебе с прической. Пусть даже мы опоздаем. Такие приемы не начинаются раньше девяти часов.

— Я не могу носить это платье, — промямлила леди Кариеса.

— Почему?

— Оно мне не идет.

— Ах, оно тебе не идет… — сквозь зубы повторила Бриджит.

Вчера они отвезли в «секонд хэнд», должно быть, не меньше тридцати вечерних платьев матери, а сегодня выясняется, что одно из двух оставленных ей не подходит. Честное слово, порой эту женщину даже безалаберной не назовешь!

— А как насчет другого платья?

— Оно тоже не годится, — сдавленно всхлипнув, призналась леди Кариеса. Я и не Представляла, сколько набрала лишних фунтов со времени похорон Клемента. Я… я всегда ем, когда мне плохо. Ах, какой я была хорошенькой и стройной, когда Клемент на мне женился! Тогда он любил меня, я в этом не сомневаюсь. Но когда что-то в наших отношениях надломилось, я начала есть и… и… О Господи, нет ничего удивительного, что твоего отца никогда не тянуло домой! Это моя вина, что у него были другие женщины! Во всем только я виновата.

У Бриджит буквально разрывалось сердце, когда она видела, как мать захлебывается рыданиями. Кинувшись к ней, она с силой обняла мать и притянула к себе.

— Не плачь, мамочка, пожалуйста, не плачь! Ты ни в чем не виновата. Ни в чем! Отец был не достоин тебя. Он был далеко не самым лучшим человеком. В сущности, он был очень плохим. Мы избавились от него. И у тебя есть я.

Вдвоем мы справимся, мамочка, не переживай! — горячо убеждала она, преисполнившись новой решимости. — Я еще не потеряла надежду все же получить этот кредит.

Леди Кариеса сквозь слипшиеся от слез ресницы посмотрела на дочь и недоверчиво переспросила:

— Не потеряла?

— Ни в коем случае! Ведь есть и другие учреждения, где можно получить деньги. У Джаспера сегодня будет много влиятельных людей, у которых масса связей. Глаза и уши у меня будут открыты — и как знать?.. Не сомневаюсь, что вернусь с хорошими известиями. — Нагнувшись, Бриджит вытащила из ночного столика носовой платок. — А теперь вытри глаза, мамочка. И не теряй надежды.

Твоя дочь только вступает в борьбу!

Однако во время; короткой поездки до дома; Куперов вновь обретенный оптимизм Бриджит рассеялся. Испытывать радостное воодушевление — одно, а воплощать его в конкретные дела — совсем другое, Она вселила в мать ложные надежды, которыми та будет Жить этот вечер, но что делать утром, когда выяснится, что никаких хороших новостей нет и в помине?

Бриджит вздохнула, сворачивая на улицу, где жили Куперы. Она была вся заставлена машинами, и в поле зрения не попалось ни одного свободного места для парковки. Бриджит наконец нашла место на соседней улице и, идя к Куперам, обратила внимание, что узкая юбка сковывает ее движения; Пожалуй, это голубое платье было не лучшим выбором. Оно не отличается удобством, и вообще его стоило продать.