Чтение онлайн

Петров поднялся.

— Нам объявила террор. На него надо ответить беспощадным террором. Предлагаю расстрелять заложников.

— За… заложников?!

Петров, не давая ему опомниться, с жаром заговорил:

— Да, да! Именно заложников. Это их отрезвит и за

ставит уважать Советскую власть. Я знаю, что это жестоко, но совершенно необходимо. Мы и так распустили вожжи и докатились до того, что стоим на грани восстания.

— Восстания?!

— Ну да, восстания. Надо дать почувствовать всем, что мы шутить с собой не позволим. — Петров снизил голос до шепота. — Притом у нас есть приказ о расстреле тех, кто упорно укрывает у себя бандитов и поддерживает с ними постоянную связь.

— Как же расстреливать без суда? Это ты, Ваня, что–то не того…

— А резать беззащитных людей, резать маленьких ребятишек — это того?.. Ну, а суд мы им устроим. По всей форме.

И видя, что комиссар колеблется, поднял с пола фуражку и надел ему на голову.

— Идем в ревком, обсудим. Пусть председатель

даст нам указания.

Комиссар встрепенулся:

— Ты что, думаешь — я совсем пьян? Это я, военный комиссар, пойду в ревком за распоряжениями?!

— Ну, ладно, идем, некогда.

— Да ты что — смеешься? Не пойду!..

Комиссар поискал глазами наган и, заметив его пол стулом, нагнулся. Сопя и морщаясь, с трудом надел через плечо кобуру и строго посмотрел на Петрова.

— Идем ко мне. Я его по телефону вызову, председателя твоего.

— Ладно. Кстати, по дороге Сухенко захватим.

1

Председатель Юго — Восточного бюро ЦК РКП (б) с любопытством взглянул на вошедшего в кабинет человека, одетого в серую походную черкеску с серебряными газырями, повыше которых, на левой стороне, алел орден.

— Комбриг Семенной?

— Так точно, товарищ председатель.

— Очень рад познакомиться. Я с нетерпением ожидал твоего приезда. Садись.

Председатель крепко пожал комбригу руку и с минуту молчал. Комбриг снял черную с синим верхом папаху и сел в кресле напротив стола. Председатель невольно обратил внимание, что черные волосы молодого комбрига покрыты сильной изморозью.

— Сколько тебе лет, товарищ Семенной?

Комбриг грустно улыбнулся.

— Седой… а еще трех десятков нету. — И желая переменить разговор, спросил: — Зачем звал?

— Посоветоваться с тобой хочу.

«Удивительно он похож на черкеса, даже манера одеваться; вот только глаза голубые», — подумал председатель, протягивая Семенному коробку с папиросами. Тот отрицательно мотнул головой.

— Не куришь? Удивительно! Я без них не могу… — Председатель взял со стола зажигалку, закурил и поудобнее уселся в кресле. Его карие глаза смотрели на Семенного с отеческой теплотой.

— Ты, Андрей, кубанский казак. В восемнадцатом году поднимал казаков на борьбу за новую жизнь. Подавлял со своим отрядом кулацко–офицерские мятежи.

Потом ты прошел с Таманской армией от берегов Черного моря до самой Астрахани, бил белых под Орлом, Воронежем, Касторной, Ростовом и во многих других местах. Сейчас в твоей конной бригаде почти поголовно кубанцы… Так кому же, как не тебе, знать, что думают и чем живут на Кубани?

Семенной, покраснев от смущения, с недоумением поглядывал на председателя. Ему было не по себе, и он нетерпеливо ждал, когда тот заговорит о главном. А председатель, словно не замечая этого, продолжал:

— Вот я, Андрей, и хочу послушать, что ты скажешь о Кубани и о тех казаках, которые сидят теперь в плавнях. — Председатель заметил, что Семенной беспокойно двинулся в кресле. — Кстати, скажи, ты очень любишь свою бригаду?

— Еще бы! — горячо вырвалось у Семенного. — Ведь я ее собирал по крохам. В одном месте бойца возьмешь, в другом — лошадь… а пулеметы почти все отбиты у кадетов. — Он отвернулся и глухо проговорил: — У меня нет семьи… если б не бригада, я был бы совсем одинок.

— Скажи, ты не оставил бы свою бригаду, ну… для более нужного, более важного дела?

— Нет такого дела! — почти грубо ответил Семенной и подозрительно посмотрел на председателя. Он, видимо, хотел о чем–то спросить, но передумал, нахмурился и опустил голову.

— Скажи, Андрей, ты знаешь, что сейчас происходит на Кубани?

Семенной нехотя ответил:

— Немного знаю…

— Можешь рассказать?

— Карта есть?

Председатель словно ожидал этого вопроса. Он выдвинул ящик стола и, достав оттуда карту Кубанской области, разложил ее на столе.

Андрей поднялся, с его лица исчезло угрюмое, недоверчивое выражение. Он взял со стола цветной карандаш и нагнулся над картой.

— Смотри! Вот здесь Гривенские плавни — самые большие на Кубани. Они идут вдоль моря и доходят до Ахтарского порта. Оперирует в них отряд полковника Рябоконя. А вот Староминские, здесь отряды полковника Дрофы и есаула Гая.

Андрей с минуту молчал, что–то обдумывая, потом красным карандашом подчеркнул Староминскую станицу.

— Здесь очаг готовящегося восстания.

— Так ты думаешь…

— Не думаю, а уверен. Сейчас они собирают силы, организуются… подготовляют население.

Председатель встал, прошелся по кабинету, подошел к столу, взял папиросу и, не закурив, сел в кресло.

— Да… положение серьезное. Не сегодня–завтра Польша объявит войну. Англия и Франция широко снабжают Врангеля оружием и снаряжением. В случае войны с Польшей и выступления Врангеля из Крыма Кубань останется незащищенной, и тогда здесь могут поднять большой мятеж.

Андрей, указывая карандашом на карту, задумчиво проговорил:

— Если им дадут объединяющий штаб, которому подчинились бы все отряды, и высадят крупный десант

с оружием… на Кубани жарко станет.

— Почему ты предполагаешь, что восстание начнется в Староминской?

— Оно начнется по всей Кубани, но кажется, что в Староминской уже появился тот, кого им не хватало.

— А именно?

— Генерал, который возглавит восстание.

— Генерал?!

— Да. К одному из моих бойцов приехал отец из Староминской. Он рассказывал, что станичные куркули ждут какого–то генерала, присланного Врангелем на Кубань. По слухам, этот генерал уже прибыл в отряд полковника Дрофы.