Чтение онлайн

— Не продавай меня, Хассан, — рыдала она.

Разбойник оттолкнул ее в центр мраморного круга и повернулся к купцу:

— Сколько она стоит?

— Поскольку она всего лишь рабыня, я дам тебе за нее серебряный тарск.

— Хассан! — завизжала девушка.

— По рукам, — сказал Хассан, и рабыню продали.

— Нет, Хассан! — не унималась девушка.

— А за свободную я тебе даю два золотых диска тарна, — сказал купец.

— Договорились, — кивнул Хассан.

— Хассан! — вопила рабыня.

— Увести! — распорядился торговец.

На левую руку Зины тут же накинули наручники и приковали ее лицом к стене. Она продолжала 9тчаянно выкрикивать:

— Хассан! Хассан!

Хассан принял деньги, и купец сказал:

— В следующей комнате мы рассмотрим остальной товар.

— Хорошо, — ответил разбойник и вышел из зала, не обращая внимания на рыдающую предательницу. Он был из Тахари.

— Еще, хозяева? — спросила девушка, стоя на коленях у низкого столика темного дерева. На ней была высокая блузка из красного шелка на одном крючке, стягивающие лодыжки прозрачные шальвары из красного же шелка, два золотых браслета на левой щиколотке и ошейник.

— Нет, Йиза, ты свободна, — ответил купец.

— Хорошо, господин — Она потупила взгляд, грациозно поднялась на ноги, взяла поднос с черным вином и разными сортами сахара и, пятясь, вышла из комнаты.

Движения девушки были легки и грациозны. Ее разбудили, не разрешили набросить чадру и велели приготовить и подать черное вино. Все было исполнено, лишь в уголках ее глаз застыли остатки сна, и один раз, стоя на коленях, она отвернула голову и зевнула, как кошка. Рот ее выглядел очаровательно тяжелым, как у всех утомленных красавиц, но держалась она прямо и грациозно, и только расслабленная, томная походка едва заметно выдавала усталость. В дверях последний раз мелькнула ее одежда, и девушка исчезла. Я представил, как она тут же натянет на себя простенькую простынку из репса, подогнет колени и уснет на соломе в камере, дверь которой обязательно плотно закроет.

Я не упомянул, что из комнаты девушка выскользнула по специальной дорожке. В частных жилищах состоятельных людей в Тахари комнаты устилают дорогими коврами. Чтобы не портить ковры, ходить стараются по специально проложенным дорожкам, выстланным грубым материалом. Дети, женщины, слуги и рабы пользуются дорожками в обязательном порядке. В отсутствие гостей мужчины тоже стараются ходить по ним.

— Уничтожение колодца, — произнес купец, — неслыханное уголовное преступление.

Ни я, ни Хассан не ответили. Он сказал истину. Незадолго перед этим купец сводил нас к колодцу. Его действительно засыпали. Возможно, отремонтировать колодец так и не удастся. При свете факелов рабочие вытаскивали на веревках мешки с камнями и песком. Хассан стиснул кулаки. После этого мы вернулись в дом торговца выпить черного вина. До рассвета оставалось два ана.

За все награбленное добро, включая живой товар, Хас-сан получил одиннадцать дисков тарна Ара и четыре — Турий. Каждому из своих девяти сообщников он швырнул по диску Ара. Остальное главарь оставил себе. Золотой диск тарна города Ара — это больше годовой заработной платы среднего рабочего. Большинство бедняков Гора никогда не держали его в руках. Разбойники ожидали снаружи, рядом томились кайилы.

— Но самое странное, — сказал торговец, подавшись вперед и буравя нас взглядом, — это то, что предводительствовала аретаями женщина!

— Женщина? — опешил Хассан.

— Да, — подтвердил купец.

— Вы уже разослали гонцов войны? — спросил Хассан.

— Всем оазисам каваров и подчиненным им племенам.

— Пытались ли вы вести переговоры?

— С кем? С людьми, убившими воду? — возмутился купец. — Конечно нет!

— Какое решение принял Гарун, верховный паша каваров?

— Кто может сказать, где находится Гарун? — Купец театрально развел руками.

— А его визирь Барам, шейх Безхада?

— Гонцы войны отправились во все стороны.

— Ладно, — кивнул Хассан.

— Племена собираются, — сказал купец. — Скоро запылает вся пустыня. »

— Я устал, — сказал Хассан, — и я не думаю, что будет умно появляться в Двух Ятаганах при свете дня.

— Хассад-паша знает, что в оазис прибыли разбойники, — улыбнулся купец. — Это выгодно для нашей экономики. Сюда не часто заворачивают караваны.

— Официально ему об этом ничего не известно, — возразил Хассан. — Я не хочу, чтобы он по требованию возмущенных горожан послал сотню воинов патрулировать пустыню. Наша встреча вызовет обоюдную неловкость. Что, по-твоему, нам тогда следует делать?

— Может быть, проехать мимо с дикими криками?

— Возможно, — улыбнулся Хассан.

— А может, вам придется убить друг друга.

— Не исключено.

— Ночью, — заверил его торговец, — вам всегда рады в оазисе Двух Ятаганов.

— Ночью нам рады, а днем нас ловят, — проворчал Хассан.

— Мы — сложные люди, — развел руками купец.

— Хотел бы я, чтобы в других оазисах жили такие же сложные люди, — сказал Хассан. — Во многих местах спят и видят, когда моя голова окажется на копье.

— Жители Двух Ятаганов не виноваты, что в других местах живут неотесанные хамы.