Чтение онлайн

— Лучше выяснить всё сейчас, — твёрдо сказал Виктор. — Жди здесь. Я вернусь через четверть часа. И будь начеку — если это чья-то игра, противник может попытаться что-то предпринять.

Он бросил последний взгляд на письмо, словно запечатлевая его в памяти, и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

***

Гилберт явился почти сразу — видимо, его нашли во дворе замка, где он чистил лошадь. На нём всё ещё была рабочая одежда: грубая рубашка с закатанными рукавами, кожаные нарукавники, сапоги в дорожной грязи. В руках он держал щётку для чистки, которую машинально сжимал, даже войдя в комнату. Его волосы были взъерошены ветром, на щеке — тёмное пятно грязи. Он вошёл с настороженным видом, бросил короткий взгляд на Элиану, затем повернулся к Виктору. В его глазах читалась смесь тревоги и решимости, а плечи были чуть напряжены, как перед ударом.

— Вы хотели меня видеть, милорд? — произнёс он, стараясь говорить ровно.

Голос звучал чуть хрипло, будто после долгого молчания.

Виктор молча положил перед ним поддельное письмо:

— Узнаёшь?

Гилберт взял листок, пробежал глазами строки и нахмурился. Его брови сошлись на переносице, а пальцы слегка дрогнули. Он поднёс письмо ближе к глазам, словно не веря тому, что видит.

— Что это за бред? — он поднял глаза на Виктора. — Это не моё письмо.

— То же самое я хотел спросить у тебя, — холодно произнёс Виктор. — Это твой почерк?

— Нет, — Гилберт решительно покачал головой. — Я такого не писал. И не стал бы. — Он посмотрел на Элиану. — Я предлагал тебе уехать со мной раньше. Но ты сделала свой выбор. И я его уважаю. Я не стану пытаться перетянуть тебя на свою сторону обманом.

Виктор внимательно следил за его реакцией.

Гилберт не отводил взгляда, говорил твёрдо, без запинки. Его поза была открытой, руки не сжимались в кулаки, как бывает у тех, кто лжёт. Что-то в его поведении убеждало: он не лгал.

— Почерк действительно не твой, — признал Виктор, забирая письмо. — Слишком много завитушек. Ты пишешь проще. И бумага… Смотри, — он указал на край листа. — Видишь водяные знаки? Это бумага из моей канцелярии, её выдают только придворным. Ты не мог её взять.

— Конечно, проще, — фыркнул Гилберт. — Я не придворный кавалер, чтобы витиевато изъясняться. Да и зачем мне это? Если бы я хотел что-то сказать Элиане, я бы сказал прямо. И уж точно не стал бы прятаться за подделкой.

Элиана облегчённо выдохнула, прижимая руку к груди:

— Значит, кто-то подделал почерк. Но кто? И зачем?

Виктор задумался. В голове снова всплыло имя. Изабелла. Он подошёл к окну, глядя на двор замка, где слуги заканчивали дневные дела. Закат окрашивал камни в алые тона, отбрасывая длинные тени. Вдалеке слышалось ржание лошадей и стук копыт — конюхи готовили животных к ночи. Он вспомнил её ледяные взгляды, брошенные на Элиану за ужином, её едкие замечания, её настойчивые попытки очернить девушку.

— Изабелла, — тихо произнёс он вслух и в голосе прозвучала холодная уверенность. — Это её почерк. Она единственная, кому выгодно нас поссорить. Ревность и обида — плохая советница. Она не может смириться, что я больше не обращаю на неё внимания.

И она умела плести интриги.

— Но зачем ей так рисковать? — спросила Элиана. — Ты ведь можешь всё выяснить…

— Потому что она уверена: ты не станешь обвинять её открыто, — перебил Виктор. — А если станешь — она будет всё отрицать. Скажет, что это недоразумение, что кто-то подбросил письмо, чтобы её оклеветать. Но есть способ проверить.

Он подошёл к столу, достал из ящика другую бумагу — старую записку Гилберта, которую тот когда-то оставлял для конюха. Разложил оба листа рядом.

— Смотри, — указал он Элиане. — Вот здесь, в изгибе буквы “Г” — у Гилберта линия прямая, чёткая. А здесь дрожит, да ещё и завиток добавлен. И “Т” написана по-разному: Гилберт ставит перекладину ровно, а тут она скошена. Видишь?

Гилберт склонился над листами:

— Точно. Это не моя рука. Кто-то старался подделать, да не слишком умело. И чернила… У меня обычные, коричневые. А тут какие-то синие, дорогие. Да и запах… — он принюхался. — У этих чернил лёгкий аромат лаванды. Я такими не пользуюсь.

— И печать, — Виктор перевернул письмо. — Эта печать мне знакома. Подарок дяди Изабеллы, редкая вещь. Она всегда ею пользуется. Я видел её на её личных письмах.

Элиана сжала кулаки:

— Значит, это действительно она.

— Да, — Виктория сложила оба письма, аккуратно выровняв края. — И теперь у нас есть доказательства. Не просто подозрения, а улики. — Она посмотрела на Гилберта: — Прости за подозрения. Я должен был проверить.

— Ничего, милорд, — кивнул тот. — В такое время осторожность не помешает. Я рад, что вы разобрались. И рад, что Элиана в надёжных руках.

— Ты прав, — Виктория слегка улыбнулась. — И спасибо, что пришёл сразу. Это многое говорит о твоей честности. И о твоей дружбе с Элианой.

Когда Гилберт вышел, Виктория повернулась к Элиане:

— Теперь я точно знаю, кто стоит за этим. И разберусь с этим раз и навсегда.

Элиана взяла его за руку, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает её:

— Будь осторожна. Изабелла может быть опасной, когда загнана в угол.

— Именно поэтому я не стану действовать на эмоциях, — Виктория сжала её пальцы в ответ. — У меня есть план. А ты пока собирайся в дорогу. И помни: я жду твоего возвращения. Не только как союзника, но и как человека, которому я начинаю по-настоящему доверять.

Она улыбнулась — впервые за этот долгий день по-настоящему спокойно:

— Я вернусь. Обещаю. И спасибо, что поверила мне. Даже когда всё выглядело против меня.

Виктория слегка наклонила голову, и на мгновение в еe глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное:

— Потому что я вижу правду, когда она передо мной. И сейчас я вижу её в твоих глазах.

В этот момент свеча на столе мигнула, отбрасывая причудливую тень на стену.

Где-то вдалеке прокричал петух — первый вестник наступающей ночи. Элиана почувствовала, как усталость последних часов наваливается на неё, но в то же время внутри разливалась странная лёгкость.

Впервые за долгое время она ощутила, что рядом есть человек, который готов её защитить — не как вещь, а как равного союзника.

***

Тем же вечером Изабелла нервно расхаживала по своим покоям. Она ожидала, что Виктория придёт к ней в ярости, начнёт требовать объяснений. Но время шло, а никто не появлялся.

— Что-то пошло не так, — пробормотала она, сжимая кулаки. — Неужели Элиана сумела выкрутиться?

За дверью послышались шаги. Изабелла замерла, ожидая. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Виктория. Еe лицо было непроницаемо.