Чтение онлайн

— Если он говорил с ними, значит, наверняка рассказал, почему явился сюда. И значит, она уже знает об Аликс и наших детях. Эта сука вечно исходила ядом ревности, даже когда не было для этого причин!

— Может, мне поехать и все разузнать, милорд? — спросил Бейн.

— Не сейчас. Потому что остальные будут гадать, куда ты девался, а у меня нет настроения выдумывать объяснения. Если же я промолчу, они еще больше будут любопытствовать. Можно сделать это и завтра. Поезжай, потом расскажешь мне все, что сумел разузнать. Не спеши, Бейн. У тебя есть несколько дней. Если сэр Удолф ранен, он будет в доме. Нужно застать их врасплох. Если эта сука пронюхала о существовании Аликс, я сам позабочусь обо всем, и очень быстро. На этот раз я не буду столь милосерден. С самого начала не стоило, ее щадитъ, но у меня не поднялась рука убить женщину, даже такую, как Робена Рамзи! — воскликнул Малькольм.

— Да, милорд, понимаю. И постараюсь хорошенько ко всему присмотреться, — кивнул Бейн.

Мужчины присоединились к охотникам, и все вместе вернулись в дом с полудюжиной кроликов, фазаном и уткой.

Только к концу дня Робена Рамзи вышла из спальни и спустилась на кухню. Она была одета в темно-оранжевое шерстяное платье с низким вырезом, длинные черные волосы забраны в простую медную сетку.

— Надеюсь, ужин готов? — спросила она служанку. — День клонится к вечеру. Чувствую, я пожалею когда-нибудь о столь достойном «петушке», как у него. Мне так хотелось бы насладиться им! Вот уже больше года в моей постели никого не было! Я почти готова уложить в нее твоего брата!

— Госпожа! — в ужасе вскричала файфа.

Робена рассмеялась.

— Не волнуйся, — утешила она. — Я знаю, хоть он и вырос, умом по-прежнему остается ребенком. Не хватало еще, чтобы меня ревновал полоумный любовник, особенно в тот момент, когда на коттедж наткнется очередной красавчик! Я могу быть терпеливой, но надеюсь, нас все-таки посетит парочка гостей еще до того, как начнется зима и дороги заметет снегом! Неужели ты не изголодалась по крепкому «петушку», Файфа?

— Когда отец умер, я собиралась идти в монахини, но брат не 'захотел внести в монастырь мое приданое. Для того чтобы остаться добродетельной, не нужно жить в стенах монастыря, — спокойно ответила Файфа.

Робена пожала плечами.

— Ты отдала ему одежду? — бросила она.

— Я все нашла, но подумала, что будет лучше, если отдадите вы. Так он не сможет сбежать сегодня днем, — пояснила Файфа.

— Прекрасная мысль! — одобрила Робена. — Давай одежду сюда. И подавай ужин. Я хочу, чтобы его похоронили еще до восхода луны.

Забрав охапку одежды, Робена вышла из кухни и направилась к маленькой спальне под лестницей. Войдя, она нашла сэра Удолфа стоящим у единственного окна.

— Милорд, — начала она, — я принесла вам одежду. Она принадлежит моему родственнику, который иногда навещает нас. Одежда вполне крепкая и чистая, хотя, боюсь, не так элегантна, как подобает человеку вашего положения. Но повезло, что нашлась хотя бы такая. Я совсем о ней забыла, но Файфа вовремя напомнила!

— Я благодарен вам, мадам, — ответил сэр Удолф. — Но и лэрд Данглиса, и моя милая Аликс узнают меня даже без дорогого облачения.

Он натянул штаны и котт и поморщился от прикосновения грубой ткани. Зато одежда крепкая, да еще госпожа принесла и кожаную безрукавку с роговыми пуговицами.

Одевшись, он почувствовал себя сильнее и спокойнее.

— Ах, вы прекрасно выглядите, — похвалила Робена. — А теперь пойдемте в так называемый парадный зал, или по крайней мере то, что за него здесь сходит. Видите ли, я не всегда жила в коттедже на вересковой пустоши. Файфа приготовила нам вкусный ужин, а утром я покажу вам дорогу в Данглис. Это не слишком далеко отсюда.

Она повела его в небольшое квадратное помещение, где уже горел огонь в очаге.

— Мне бы хотелось уйти сейчас. Пока еще светло, — запротестовал он. — Тогда я наверняка успею добраться до Данглиса!

— Может, и успели бы, будь у вас лошадь. Но пешком?! Нет, господин. Не очень-то приятно провести ночь на пустошах, тем более в вашем состоянии. Данглис в нескольких длинных милях отсюда, и если вы выглянете за дверь, то увидите, что солнце почти село. Лучше поужинайте с нами! За столом расскажете мне о своем доме и своей женщине.

Она видела, что он никак не может решить, что лучше: остаться или отправиться в путь. Робена быстро огляделась и, отыскав взглядом кувшин с вином, наполнила маленький кубок.

— Выпейте, господин, — попросила она.

Он рассеянно взял кубок, пригубил и громко вздохнул:

— Полагаю, госпожа, вы правы. Я почти не знаю местности и могу легко заблудиться снова. К тому же я безоружен, и нельзя забывать о диких зверях.

— О, как вы мудры, господин! Конечно, лучше подождать несколько часов, — почти промурлыкала она. — А вот и Файфа с Рейфом! Несут нам ужин!

Она подвела его к столу, на котором слуги расставили блюда.

— Позвольте мне самой положить вам еду, господин, — предложила она. — Файфа и Рейф, подождите за дверью. Если будете нужны, я вас позову.

Слуги ушли, а Робена принялась угощать гостя густым овощным супом, форелью, жареным каплуном, намазала ему хлеб маслом и добавила ломтик сыра.

На десерт был заварной крем со сливовым вареньем. Первый кувшин с вином уже опустел, и она велела Рейфу принести второй.

— Знаете, вино помогает мне уснуть, — заметила она. — А вам нужно выспаться, чтобы завтра быть крепким и бодрым.

— Далеко ли до Данглиса? — спросил он.

— Почти восемь миль. Нужно идти на север, а потом немного на восток от моего коттеджа, господин.

Она вновь наполнила его кубок.

Он сунул в рот кусок хлеба с сыром и запил вином. Робена подлила ему рубиновой жидкости, и он задумчиво пригубил кубок.

— Да, пожалуй, не стоит пускаться в дорогу на закате, — заметил он, — и поэтому я воспользуюсь вашим гостеприимством еще на одну ночь, но не более того. Жаль, что мою лошадь так и не нашли.

Все еще сжимая в руке кубок, он подошел к двери, чтобы взглянуть на темнеющее небо.

Бейн, лежавший в вереске, заметил в дверях мужской силуэт. Это явно не полудурок Рейф! Тот высокий и широкоплечий, а этот среднего роста и выглядит не особенно грозно. Значит, сука нашла себе любовника, который сможет утолить сжигавший ее зуд!