Чтение онлайн

— Я не все время попадаю в беду, Гримм.

— Ну, — отмахнулся он нетерпеливо, — и когда ты выйдешь за него замуж?

— За кого? — вскипела Джиллиан, нервно теребя складки платья. Луна спряталась за тучами, и Гримм сразу же пропал из виду.

Его жуткий бестелесный голос прозвучал с мягкой укоризной:

— Попытайся следить за разговором, девочка. За Куина.

— Древком Одина…

— Копьем, — поправил он с тенью удивления в голосе.

— Я не выйду замуж за Куина! — гневно заявила она в темный угол.

— А за Рэмси?

Тембр его голоса опасно понизился.

— Или он так хорошо целовался, что уже уговорил тебя?

Джиллиан сделала глубокий вдох, затем выдохнула и закрыла глаза, моля небо, чтобы оно ниспослало ей выдержку.

— Девочка, тебе придется обвенчаться с одним из них. Этого требует твой отец, — спокойно сказал Гримм.

Джиллиан открыла глаза. Хвала всем святым, облака снесло ветром, и можно было снова различить контуры его фигуры. В тени стен стоял человек из плоти и крови, а не какой-то мифический зверь.

— Ты один из тех, кого вызвал сюда мой отец, так что, полагаю, я могла бы выбрать и тебя, не так ли?

Гримм покачал головой, это движение смазал мрак.

— Не вздумай сделать этого, Джиллиан. Мне нечего предложить тебе, кроме адской жизни.

— Может, это ты так думаешь, но, может быть, ты не прав. Может, если бы ты прекратил себя жалеть, то увидел бы все в другом свете.

— Я себя не жалею…

— Ха! Да ты погряз в этом, Родерик. Улыбке лишь изредка удается украдкой проскользнуть на твое красивое лицо, и, как только ты ее там заметишь, то сразу же гонишь ее прочь. Знаешь, в чем твоя беда?

— Нет. Но у меня такое чувство, что ты мне сейчас скажешь это, птичка.

— Умный ход, Родерик. Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя глупой настолько, чтобы закрыть рот? Ну так не выйдет, потому что я и так чувствую себя глупой в твоем присутствии, так почему бы мне не сделать еще какую-нибудь глупость? Я подозреваю, что твоя беда в том, что ты боишься.

Гримм прислонился к каменной стене — с видом человека, который никогда не обдумывал слово «страх» достаточно долго, чтобы оно вошло в его словарный запас.

— И знаешь, чего ты боишься? — храбро наседала на него Джиллиан.

— Учитывая то, что я не знаю, чего я все это время боюсь, боюсь, ты ставишь меня в несколько невыгодное положение, — насмешливо произнес он.

— Ты боишься, что в твоей душе может возникнуть чувство, — торжествующе объявила Джиллиан.

— О, нет, я не боюсь чувств, девушка, — возразил он голосом, источающим темное, плотское знание. — Просто все зависит от того, какое это чувство…..

Джиллиан вздрогнула.

— Не пытайся сменить тему…

— …и если это чувство бушует ниже пояса…

— …перескакивая на обсуждение своих развратных…

— …тогда оно меня абсолютно устраивает.

— …и порочных мужских потребностей.

— Порочных мужских потребностей? — повторил он, пытаясь сдержать смех, прорывавшийся сквозь сжатые зубы.

Джиллиан прикусила губу. Она всегда из-за его дурной привычки заговаривать ее болтала лишнее в его присутствии и постоянно теряла голову.

— Мы говорим о чувствах — тех, что в голове, — холодно напомнила она.

— И ты думаешь, что они исключают друг друга? — провоцировал ее Гримм.

«Неужели я так сказала?». Ради всех святых, этот человек превращал ее мозги в кисель!

— О чем ты говоришь?

— О чувствах и Чувстве, Джиллиан. Ты думаешь, что они исключают друг друга?

Джиллиан на мгновение задумалась над этим вопросом.

— У меня было немного опыта в этом, но я бы сказала, что их чаще испытывает мужчина, чем женщина, — в конце концов ответила она.

— Не каждый мужчина, Джиллиан.

Сделав паузу, он добавил ровным тоном:

— И именно такой опыт у тебя был?

— Что я хотела сказать? — раздраженно спросила она, словно не замечая его вопроса.

Гримм рассмеялся. О небо, он рассмеялся! И это был настоящий, раскрепощенный смех — низкий и звучный, густой и теплый. Джиллиан вздрогнула, потому что блеск белых зубов на затененном лице сделал его таким красивым, что ей захотелось расплакаться от несправедливости того, что он так скупо дарит ей такую красоту.

— А я-то надеялся, что ты вот-вот мне об этом скажешь, Джиллиан.

— Родерик, разговоры с тобой никогда не приводят туда, куда я хочу.

— По меньшей мере, ты никогда не скучаешь. А это что-то да значит.

Джиллиан с досадой вздохнула — он сказал правду. У нее поднималось настроение, появлялось приятное возбуждение, обострялось восприятие, но никогда, никогда она не скучала.

— Так что они взаимоисключающие для тебя? — рискнула она.

— Что? — мягко переспросил он.

— Эти чувства и Чувство.

Гримм принялся беспокойно ерошить себе волосы.

— Полагаю, я не встречал женщины, которая заставила бы меня ощущать те чувства вместе с этим.

«Я бы смогла сделать это, я знаю, смогла бы!» — чуть было не выкрикнула Джиллиан.

— Но те, другие чувства, ты испытываешь довольно часто, не так ли? — съехидничала она.

— Так часто, как могу.

— Опять ты со своими волосами. Что с тобой и с твоими волосами?

Не получив ответа, Джиллиан совсем по-детски произнесла:

— Я тебя ненавижу, Родерик.

Она готова была пнуть себя ногой в тот же момент, когда сказала это. Джиллиан считала себя умной женщиной, и, тем не менее, в присутствии Гримма она впадала в детство.