Пленница тирана

— Давай, — он вошел в полутемную комнату, сбросил пиджак, затем рубашку, брюки, боксеры, — по мере того, как мужчина избавлялся от одежды, мои глаза расширялись все больше, а надежда на то, что, может, все еще и обойдется, таяла, как дым.

— Давай, я сказал, — улегшись на постель, он прямо-таки выпятил вперед свой огромный и уже абсолютно вздыбленный орган. — Начни с легкого массажа, потом вылижи яйца. Ну? Ты что — умерла там?

— Я… — с шумом выдохнула, чувствуя, как немеют и холодеют одновременно пальцы. Получился какой-то невнятный то ли писк, то ли всхлип.

— Давай уже, — дернув меня за волосы, он наклонил к своему члену, грубо и резко толкнувшись им в губы, протолкнувшись внутрь и заставляя меня в один миг задохнуться и подавиться.

— Так и быть, обойдемся сегодня без долгих ласк, — его рука обхватила затылок и толкнула к себе каменной хваткой. Боже, да его рука наверное, размером почти с мою голову! Не вырваться, никак…

Его член толкнулся в самое горло, — такой огромный, что в глазах потемнело и я начала задыхаться от нехватки кислорода.

Тело все затрясло, из глаза брызнули слезы, но, кажется, он этого даже не заметил.

— Расслабь горло и дыши носом. — Дыши, я сказал, твою мать!

Задохнулась снова — на этот раз от судорожного рвотного порыва, как только он начал жадно, как невменяемый, быстро, поршнем толкаться мне в глотку.

Стала извиваться, пытаясь оттолкнуть его бедра руками, но толчки внутри меня стали только еще яростнее, чуть ли не разрывая горло.

Дышать, — стучало в голове, пока я пыталась хоть как-то абстрагироваться от раздирающего мой рот огромного члена и его терпкого, солоноватого, просто отвратительного привкуса, которым, кажется, уже пропиталась насквозь и навсегда. Дышать…

Но на самом деле мне гораздо больше хотелось, чтобы эта темнота, появившаяся перед глазами, увлекла меня за собой, оставив без сознания.

Хотя…

Кажется, ему все равно.

И он, наверное, даже тогда будет продолжать долбить мой рот и мое горло без всякой жалости.

Блаженная потеря сознания уже почти настигла меня, когда он, отстранившись, вдруг вытащил свой член из моего горла.

Все закончилось — надеждой мелькнуло у меня в голове. Все…

— Глаза открой, — резко прозвучал низкий голос. — Смотри на меня.

С трудом разлепила опухшие от слез и ужаса глаза, перед которыми тут же возник инструмент моей пытки. Огромная дергающаяся головка, мокрая от моей слюны. Чуть не с мой кулак размером.

"О, Боже", — мелькнуло в голове, а глаза сами по себе закрылись.

Вряд ли я смогла бы сейчас хоть что-нибудь сказать, — челюсть ломило неимоверно, губы не слушались, все тело дрожало, как в лихорадке. Но, главное, пытка все-таки закончилась…

— В глаза, я сказал, — безжалостные пальцы надавили мне на скулы, заставляя снова распахнуть рот.

Что- то в его голосе подсказало мне, что лучше послушаться.

Вздрогнула, встретившись взглядом с почти черными, горящими, расширенными зрачками и одновременно с этим он снова протолкнул в меня свой член, до самого основания.

Захлебнулась, попыталась дернуться, но его рука, не обращая на меня никакого внимания, стала толкать меня, насаживая на член, еще сильнее.

— Да — прошла, кажется, целая вечность, в которой меня прожигал его сумасшедший взгляд, а комнату заполнили оглушительные хлипкие звуки.

Он захрипел и откинулся на подушку, мне в горло брызнула горячая жидкость, — обжигая, снова заставляя захлебываться, вызывая новые спазмы и слезы из глаз, перед которыми уже и так сверкали темные вспышки.

— Все глотай, — моя попытка отстраниться была пресечена еще одним рывком стальных рук на затылке.

Захлебываясь, я начала глотать, сама не веря, что этот ужас закончился. Сейчас… Сейчас я смогу с ним поговорить, все объяснить… А потом тщательно буду пытаться забыть об этом кошмаре. Надеюсь, он не станет вставать перед глазами каждый раз, когда ко мне будет приближаться мужчина…

Он вытаскивает свой орган из моего горла, и меня снова сжимает спазмом.

Но…

Ничего не заканчивается…

По-прежнему надавливая пальцами на мои скулы, водит головкой по губам, по кругу, придавливая их и слегка толкаясь внутрь, медленно выходя и проникая снова.

Губы уже начинают дрожать от напряжения, глаза закатываются, но я, собрав всю волю, послушно продолжаю смотреть в его совсем черные глаза.

С ужасом понимая, что, кажется, эти движения возбуждают его все больше.

Если раньше в глазах были искры, то теперь — просто угаран.

— Такая нежная, — хрипло бормочет он. — Втяни его в себя. Пососи.

Пытаюсь что-то промычать, но пальцы сильнее сдавливают мои скулы, заставляя слушаться через боль.

Втягиваю в себя его головку, дергаясь от еще больше помутневшего взгляда, прожигающего меня и от легкого хрипа, скорее похожего на рычание.

— Вот так, язычком еще поласкай, — хрипит мой мучитель и я, давясь слезами, слушаюсь, делая, что он говорит.

Боже, когда же этот член уже опадет окончательно? И он от меня отстанет?

Кажется, даже сил сейчас объясняться с ним не будет! Я только доползу до какой-нибудь выделенной мне в этом доме кровати и провалюсь в отключку. Или — меня все-таки отпустят? Только бы отпустили! Пусть даже ночью, пусть до моего дома отсюда пути пешком до рассвета, — ничего, как-нибудь доберусь!

— Ласкай, пока он не встанет, — развеивает мои надежды вот уже в который раз его хриплый голос.

Неееееет! Он что — собрался еще раз? Я же не выдержу!