Пленница
Шрифт:
— Ты мог мне навредить, — спокойно отвечаю ему. — Ты же не специально?
Виктор шумно выдыхает. Сейчас он выглядит как человек, пробежавший стометровку.
— Уходи!
— Спасибо.
Виктор несколько мгновений молча смотрит в мою сторону. Он явно ожидал не этой реплики.
Потом он падает в кресло и закрывает руками глаза.
Я приближаюсь.
— Не смей! — он пинает ногой стол и тут я понимаю, что Виктор не причинит мне вреда.
Только не он.
Я аккуратно делаю шаг навстречу.
— Лика! — в его голосе бессильная злоба. — Я же сказал «пошла»!
Обхватываю себя за плечи.
— Я же твоя собственность.
Он смотрит на меня сквозь щель между пальцами. Потом отрывает от лица руку.
— Собственность должна подчиняться.
Пожимаю плечами.
— Ты приобрел меня не для этого, — и это полная правда. — А для того…
Я делаю еще один шаг.
— Чтобы здесь жил кто-то кроме тебя.
Виктор скалится.
— Потому что очень трудно быть одиноким.
Он снова пинает стол. А я делаю новый шаг и наконец понимаю, что подошла достаточно близко чтобы сесть на крышку стола. Что я и делаю.
— Не боишься? — обреченно выдыхает Виктор.
Отрицательно качаю головой.
— Если бы ты хотел чтобы я боялась, вел бы себя со мной как Макс, — настало время спросить то, что все это время не давало мне покоя. — Так зачем ты меня спас?
Сейчас я могу сказать именно это слово. Он спас меня. Вытащил. Если бы не Виктор, я бы умерла.
Хозяин злобно смотрит мне в глаза.
— Лик, отвали! Что тебе неясно?!
— Я подумала, что могла бы полюбить тебя.
Виктор молча рассматривает меня несколько мгновений. Пару раз, как мне кажется, он собирается что-то сказать, но слова не идут. Наконец он решается на одну-единственную фразу:
— Врешь.
— Нет.
Он снова молчит. Тогда я беру его руку в свои ладони. Глажу пальцы. Мне самой давно не хватало простого человеческого тепла. Заботиться о ком-то мне так же важно, как ему сейчас быть любимым.
— Прекрати!
— Ты же во мне не хотел увидеть… ее?
Виктор фыркает и бьет кулаком по крышке стола.
— Я взрослый мужик и прекрасно понимаю, кто ты такая. Ты жива благодаря мне и просто не можешь уйти отсюда. Ты дорогая игрушка! Как была, как и осталась!
На миг мне становится пусто. Я впиваюсь ладонями в свои колени, опустив голову. Игрушка. Вот кто я для него.
— Развлечение для богатых людей. То, что я могу себе позволить потому что хочу, — сердце колотится под горлом, а Виктор как будто бы специально пытается меня добить.
Сказать то, после чего я снова буду ощущать себя поломанной куклой. Не посмею замахиваться на его, что же это? Душу?
Он хватает меня за подбородок.
— Меня просто не устраивали условия Феликса. Поняла?
— Именно поэтому ты предложил мне жениться?
Виктор выдыхает, и я понимаю, что у меня вышел достойный ответный удар.
— На шлюхах не женятся.
Он крепче сжимает мой подбородок.
— Что если я скажу «да»? — произношу я.
Виктор вглядывается мне в лицо.
— Лик, все вокруг думают, что Логинов умер, ты моя пленница и никогда не выйдешь отсюда. Круговая порука. Припоминаешь? Просто я не такой как эти мрази… — устало выдыхает он.
Я чувствую, как холодок ползет по спине, а потом вздергиваю голову.
— Ты купил мое тело за деньги, но тебе ведь нужна любовь!
Виктор поднимается.
– Это за деньги не продается, — я тоже встаю со стола. — Для этого нужно кое-что более дорогое.
Можно сколько угодно оплачивать ласки содержанок, но они будут приторно-горькими, потому что в них нет неискренности. Поэтому он выбрал меня.
Виктор мрачнеет, останавливается и нависает надо мной.
— Если ты заберешь у отчима мою сестру, ты сказал, что члены клуба не позволят тронуть его…
Виктор прикрывает веки, и я по его лицу читаю то, что недосказано: «Я так и знал». Он думает я из тех, кто предпочитает товарно-денежные отношения.
— Я хочу видеть тебя своим героем, защитником, а не хозяином! Тогда…
Он касается пальцем моей нижней губы.
— Будь со мной таким же самоотверженным как с ней, — в моем голосе мольба. — Сегодня я поняла, что ты действительно хороший.
Виктор крепко сжимает мои плечи.
— Если бы ты хотел держать меня взаперти, оставил бы в клубе. Ты ведь хочешь чтобы я тебя любила. Ценила. Помогала. Хотела.
Виктор выглядит обескураженным.
— То есть ты предлагаешь рискнуть всем?
Киваю. Повторить свой подвиг со Светой. Я понимаю, что это может значить для него. Но именно в этом я вижу выход. Единственно возможный.
— Я стану настоящей женой, которая любит, ценит, помогает, но по своей воле. Для этого мне нужна свобода и уверенность, что ты для меня на многое готов. Чтобы я тебя полюбила, мне нужен подвиг.
Он молчит, а я прикусываю губы. Я кажется выложила все козыри и теперь боюсь смотреть в лицо Виктору. Если он снова скажет, что я всего лишь игрушка, значит, я действительно ничего не понимаю в людях, я наивная дура.
Глава 38
Виктор медлит, пристально разглядывая меня. Его лицо мрачнеет, и я уже готова услышать «нет».
— Я посоветовал бы соглашаться, — я вздрагиваю, когда слышу голос Логинова.
Оборачиваюсь. На фоне ярко освещенного проема четко обрисовывается темная фигура психолога. Виктор не успел зажечь в кабинете свет.