Чтение онлайн

— Дай, — начал он приставать к старшему брату, и однажды Тамара случайно подслушала, как в кабинете отец громко выговаривает дяде Игнату:

— Это бредятина! Это воздушные замки, на которых ты погоришь уже через месяц! В этой сделке развести тебя на сто семьдесят тысяч проще, чем отобрать у ребенка конфету. Я никогда не впишусь в такую пустышку!

— Володя, ты не понимаешь! Я знаю этих людей, они знают меня и кидать никогда не посмеют. Они понимают, чем им это грозит. А товар совершенно реальный.

— У меня уже есть покупатель. Сидит на деньгах и ждет, когда я ему предоставлю складскую справку.

— Ты никогда не сможешь ему ее предоставить. Потому, что эти телевизоры — воздух.

— Послушай, Володя, я точно знаю…

— Вот когда точно буду знать я, когда увижу на складе растаможенный товар, когда твой покупатель положит на депозит стопроцентную предоплату, тогда буду готов вложить в это деньги.

— Но, Володя! На такое никто не пойдет! Дела так не делаются!

— Я делаю их только так. И пока что не жалуюсь.

— Тогда помоги хотя бы взять кредит в банке. Выступи гарантом.

— Нет. Гарантом я выступлю только тогда, когда ты предложишь мне что-то реальное, а не воздушные телевизоры или «девятки», которые никогда не сойдут с конвейера. Игнат, поверь, я не жмусь. Просто я очень хочу оградить и тебя, и себя от больших неприятностей. Представь мне развернутый бизнес-план, и я с удовольствием изыщу для тебя средства.

— Какой бизнес-план?! — Тамара представила, как дядюшка мечется по кабинету, размахивая руками и подергивая ногой. — Я включаю все свои связи, выхожу на живой дешевый товар, а ты все это с ходу хоронишь! Не желаешь зарабатывать сам, так позволь заработать мне. Дай сто семьдесят тысяч, и я оберну их за месяц под сорок процентов. Я докажу…

— Я уже сказал, на каких условиях достану для тебя эти деньги, — отрезал отец. — И давай больше к этому не возвращаться. Хочешь кофе?

— Нет, не хочу! — раздраженно отказался Игнат. — Мне некогда! Я отправляюсь искать кредит, я не хочу упустить эти телевизоры. А тебе спасибо за помощь!

— Пожалуйста, — спокойно ответил отец. И за ужином жаловался супруге:

— Мой братишка совсем съехал с катушек и живет в другом измерении. «Девятки», «Самсунги», красная ртуть… — он усмехнулся. — Даже французские шелковые «недельки» и итальянские сапоги. Целыми днями не отрывается от телефона, ведет какие-то бредовые переговоры, что-нибудь продает, что-нибудь покупает. Не удивлюсь, если завтра он предложит мне по дешевке водородную бомбу. Порой у меня возникает желание еще раз поместить его на Пряжку.

— И чего ты с ним нянчишься?

— Он мой брат, Оля. Родной брат, и нянчиться с ним — это мой крест.

— Лучше бы он опять начал пить.

— Думаешь, лучше? Тогда жди от него еще больших проблем. Нет, пусть остается таким, как сейчас. Особых забот он мне не доставляет, и не доставит — на это ему не хватит ни сил, ни мозгов. А то, что раз в неделю приезжает сюда с очередным грандиозным прожектом, так это не страшно. Нервы у меня крепкие. А ты, Оля, просто не обращай на его визиты внимания. Царица Тамара, тебя это тоже касается.

— Мы и так не замечаем друг друга, — призналась Тамара. — Дядя Игнат даже ни разу со мной по-человечески не поздоровался.

— Ему не до этого! — расхохотался отец, отставляя в сторону бокал с красным «Мерло». — Он озабочен созданием собственной фирмы.

В апреле дядя увлекся свежим мегапроектом. В чем там суть, Тамара не знала, но Игнат теперь стал появляться у них не только по выходным, но и вечерами, когда отец возвращался с работы. Они подолгу что-то громко обсуждали в папином кабинете, потом дядя выскакивал красный и злой, и, хлопнув входной дверью, устремлялся к калитке, за которой его дожидался старый «Опель-Аскона». А отец опять веселился за ужином, рассказывая:

— А у братишки аппетиты растут с каждым днем. Начинал с пятнадцати тысяч, теперь клянчит у меня пятьсот пятьдесят.

— Тысяч? — округляла мама глаза.

— Не миллионов же. До этого уровня он еще не дорос.

Отец продолжал беззлобно подтрунивать над младшим братом. Мама, буквально следуя совету своего супруга, не обращала на дядюшкины визиты никакого внимания и, когда тот в очередной раз появлялся у них, демонстративно, даже не предложив гостю чаю, удалялась в зимний сад или спальню.

На майские праздники дядя решил ввести в бой тяжелую артиллерию и заявился в гости в паре со своей громоздкой Светланой Петровной.

— Скромная семейная вечеринка, — торжественно объявил он, когда все собрались за накрытым к чаю столом, — это же замечательно! Странно, что мы никогда не делали этого раньше. Знаешь, братишка, нам надо взять этот вопрос на контроль и собираться здесь вчетвером регулярно.

«"Вчетвером", — покоробило Тамару. — Меня не считают. Опять я для этой надменной твари пустое место».

— Вчетвером так вчетвером, — поднялась она из-за стола. — Извините, что навязалась в вашу компанию. — И она решительно отправилась к себе.

Что гости, что родители, растерявшись, не произнесли ни слова. Лишь минут через десять к ней в комнату пришла расстроенная мать. Она сказала:

— На дураков обращают внимание лишь еще большие дураки. Думаешь, я в восторге от этой компании? Надутая дамочка и недоношенный идиот, который не следит за своим языком…

— Переношенный.

— Что? — не поняла мама.

— Я говорю, переношенный. На три недели.

— М-да… Слышала бы ты, как его сейчас отчитывал папа. А этот поганец не смог сказать ни слова в ответ. По-моему, ничего до него, не дошло… Может быть, ты вернешься за стол? Они скоро уйдут.

— Вот когда уйдут, тогда и вернусь.

— Не буду настаивать. И, честно сказать, — призналась мама, — я тоже сейчас предпочла бы заняться своими делами вместо того, чтобы сидеть с этой парочкой и поддерживать светскую беседу. Но ничего не попишешь, отец чересчур щепетильно относится к родственным узам. Ну, я пойду, дочка, — обреченно вздохнула мама.