Пленница
Шрифт:
«Хм, ну просто абзац!!! Вика… Виктория Карловна…»
Из того, как ее перевозили в другое место к новым хозяевам, Тамара не запомнила почти ничего.
Минуло четверо суток с того дня, когда ее водили в кабинет на смотрины, но она не знала, чем дело закончилось. Обрела ли она новых хозяев или по-прежнему остается у грузина? Виталий и Саня продолжали приносить раз в сутки миску с вегетарианской похлебкой, воду и хлеб, но задавать им вопросы о своей дальнейшей судьбе девушка и не думала. Один черт, ничего не знают, а если и знают, то брякнут стандартное: «Скоро увидишь», и на этом все и закончится. И Тамара продолжала читать Дика Френсиса и Питера Бенчли и ежедневно проводить двухразовые тренировки, готовясь при первой возможности по полной программе обработать клиента и разом покончить со всеми мучениями.
У нее уже не осталось сомнений, что сделка о ее продаже по каким-то причинам сорвалась, когда на пятый день утром к ней неожиданно нагрянул Виталий. Сквозь сон до нее донесся знакомый звук проворачивающегося в замке ключа. Девушка резко села в кровати, автоматически поддернула на грудь одеяло и уставилась испуганным взглядом на дверь.
— Доброе утро. — В келью вошел Виталий.
— Чего-то я сомневаюсь, что оно действительно доброе. Что, вызов к клиенту? В тренажерный зал?
— Нет. Ты уезжаешь. Помнишь Василия Сергеевича? — Тамара облегченно вздохнула: наконец-то все прояснилось!
— И когда я должна быть готова?
— Прямо сейчас. За тобой уже прислали машину. Так что, вставай. Одевайся.
— Тогда отвернись.
Пока Виталий стоял, честно уткнувшись физиономией в стену, Тамара быстренько влезла в уже порядком поношенный спортивный костюм, натянула кроссовки и успела попенять про себя Монучару:
«Зловредный ишак! Ведь был в курсе, что за мной сегодня приедут, так хотя бы позаботился, чтобы меня вчера вечером отвели помыться и сменить белье, которое таскаю уже пятый день. Самому-то не стыдно, что отдаешь такую вонючую, грязную содержанку? Интересно, хоть выйдешь со мной попрощаться?»
— Всё, можешь повернуться обратно.
— И еще одно, Тома. — Виталий отлип от стены, и Тамаре бросился в глаза шприц, который охранник держал в огромной ручище. — Я тебе должен сделать укол.
— Какой укол?!! — сразу же подобралась Тамара. — Не-е-ет! Перетопчешься! Никаких уколов!
— Или я — тихо-мирно и совсем безболезненно, или те быки, что приехали за тобой, насильно и больно. Сама выбирай. Но без укола ты никуда не поедешь. Это условие.
— Что за укол?
— Какое-то психотропное средство. Ты будешь словно бы в полусне. Никакого вреда здоровью это не нанесет. Просто большие дяди не хотят, чтобы ты запомнила, где расположены их дома. Ты подремлешь часок на заднем сиденье, а потом опять станешь сама собой Так что?
— Ничего!!! Оголять задницу или хватит предплечья?
— Просто вынь одну руку из рукава… — Тамара ощутила легкий укол в предплечье и почти мгновенно почувствовала, что стала легче надутого гелием шарика и сейчас непременно взлетит. И с такой силой шмякнется о потолок, что от нее останется только мокрое место. Она поспешила вцепиться в Виталия и, услышав откуда-то издалека: «А теперь пошли, Тома», поплыла по воздуху к двери.
Почти не касаясь ногами бетонного пола, она пересекла подвал, вылетела из него и, как бестелесное привидение, начала кружиться над просторной прихожей, пока ее не изловили какие-то незнакомые мужики.
Ее, невесомую былинку, вдруг подхватило легким воздушным потоком и выдуло через дверь на крыльцо. Перед крыльцом стоял длинный-предлинный сверкающий лимузин, и Тамара сразу же устремилась внутрь, на заднее сиденье, где положено ездить лишь генералам и президентам.
Машина, наверное, была на воздушной подушке, потому что, как только Тамара скомандовала: «Вперед!», она легко взмыла в воздух и понеслась не по дороге, а над дорогой, над розовыми сугробами, прямо сквозь высокий кирпичный забор. Колеса ей были не нужны, она ими даже не касалась земли.
— Это что, какая-то новая модель на воздушной подушке? Ее изобрели за те годы, что я сидела в подвале? — кажется, спросила тогда девушка у водителя. А водитель, и другие мужчины, которые тоже летели в этой машине, расхохотались. Им было так же радостно, как и Тамаре.
Проснувшись, Тамара еще долго лежала в постели, не открывая глаз и пытаясь хотя бы отчасти восстановить в памяти предшествующие события. Но как ни старалась, последним отчетливым воспоминанием оставалось то, как Виталий ей сообщает, что сейчас она отправится к новым хозяевам и вводит в предплечье какой-то наркотик. А дальше…
Позорище!
А дальше «летала», «рассыпалась на мириады частиц», несла полнейшую околесицу.
Ловила кайф, одним словом…
И теперь последствия — отвратительное настроение, пудовая голова и сухость во рту.
Тамара наконец набралась решимости открыть глаза и окинула взглядом помещение, в котором очутилась. И поразилась тому, насколько оно, освещенное лишь маленьким ночником, напоминает комнатушку, в которой когда-то держал ее дядя Игнат. Даже мебель — кровать, письменный стол и шифоньер — расставлены так же, даже дверь и окно расположены в тех же местах, а окно к тому же, как и на Красноселке, изнутри закрыто железными ставнями.
И все-таки это была совершенно другая комната, просто очень похожая, но совершенно другая. С более высоким потолком, с более широким подоконником, с проложенной в другом месте трубой парового отопления
На стуле рядом с кроватью был аккуратно уложен Тамарин спортивный костюм, под стулом стояли ее серенькие кроссовки, из которых выглядывали давно утратившие первоначальную белизну носки.
«Интересно, я сама раздевалась, или кто-то обо мне позаботился? Ни черта я не помню! Проклятый укол!»
Тамара встала с кровати и первым делом отправилась к двери. Ни на что не надеясь, пару раз несильно шарахнулась о нее плечом. Дверь, естественно, оказалась закрытой. Зато стоило щелкнуть расположенным у косяка выключателем, как сразу же вспыхнула люстра. Выворачивать лампочки, как у дядьки Игната, здесь никто и не думал.
Тамара еще раз обвела комнатушку внимательным взглядом в поисках камер слежения. Никаких камер. Или они хорошо замаскированы.
«Боже, какая чушь лезет в голову! — поморщилась девушка. — Ну скажите, кому может понадобиться замаскировывать здесь камеры? Кому интересно, чем я здесь занимаюсь? Если, конечно, я не угодила в какой-нибудь клуб вуайеристов. А на это вроде бы не похоже».