Чтение онлайн

Ока говорила так сердито, точно леди Беатрис преднамеренно расстроила ее планы, и Гавин чуть не улыбнулся.

— Ты получишь все, чего просишь. — Он снова потянулся за свитком, и на этот раз Лисса неохотно отдала его ему.

Он развернул его и медленно прочитал, прежде чем поднял голову и изучающе взглянул на нее.

— Как леди Беатрис получила эти сведения?

— Я не знаю, — честно ответила Лисса. — Я даже не знаю, что там. Я не читала его, мой господин. — Она заметила его едва скрытый гнев. — Там что-то плохое?

Проигнорировав ее вопрос, Гавин задал свой:

— Кто убил ее?

— Яд был в вине, которое принесли в ее комнату. Любой мог положить его туда. — И любой мог выпить его. Даже она. Лисса содрогнулась от этой мысли.

— Она никого не называла, когда просила тебя передать это мне? — Он постукивал свитком по своей ладони.

— Было так мало времени, мой господин. И она сильно страдала. Ее единственные слова были: «Они думают, что я предала их, но они проклянут этот день!» И еще, когда она давала мне бумагу: «Для сэра Гавина — любой ценой», и она ^умерла, как только сунула его мне в руку.

Похоже, что у него не было причин не верить ей. Только несколько из написанных имен что-то означали для него. Он надеялся, что остальные будут что-то значить для герцога Олбани. Хотя он и почувствовал облегчение, что не подвел герцога, он ощутил глубокое сожаление, что успех пришел со смертью леди Беатрис. Она заслужила свою смерть, правда, но ему не хотелось думать о том, как она корчилась от боли.

Это хорошо, что он сможет послать гонца с охраной к Олбани вместе со списком имен. Он чувствовал, что заплатит свой долг регенту и своему королю.

У него был еще один вопрос для Лиссы Макичерн.

— Вы были на английской земле, когда она скончалась?

— Д-да, мой господия. Но я не хотела там быть, — со злостью добавила она. — Я была там, где находилась моя госпожа.

— Тогда, женщина, я полагаю, ты никогда не вернешься. Я боюсь, что твоя судьба будет такой же, как и у твоей госпожи.

Лисса испуганно смотрела на него и подумала, что никогда прежде не видела таких холодных глаз у мужчин. Она торопливо перекрестилась, хотя не была религиозной, по крайней мере, пока не увидела умирающую в конвульсиях леди Беатрис. Она будет рада поскорее убраться из этого замка, от всего, что напоминало бы о мертвой женщине.

Гавин хотел бы провести с Риа еще один день, еще одну неделю, целую жизнь, но этому не суждено было сбыться. Больше не было времени. С крепостной стены он видел, как в серой предрассветной дымке Лаоклейн Макамлейд приближался к Чарену. Человек, которого Салек оставил там для наблюдения, несколько минут назад предупредил его о появлении большого количества всадников, приближавшихся к маленькому замку.

Как Гавин и предвидел, это был отец Риа. Наконец этот момент наступил, и он чувствовал, как становится спокойнее и увереннее. Он любил Риа, да, но это было то, с чем он должен был встретиться, что рисовал в своем воображении, слушая свою мать. Наступил момент отмщения за Лесли Макамлейд.

Так же, как и сделал бы сам Гавин, Макамлейд приказал своим людям подождать, пока он один приблизится к крепостному валу. Он сидел в седле прямо, высокий и могучий, и Гавин почувствовал непроизвольное восхищение, даже гордость при виде его. Несмотря ни на что, это был его родственник. Это был клан Макамлейда.

— Я приехал за своей дочерью, — голос Лаоклейна легко донесся до крепостной стены, и он заметил, как напряглись плечи молодого человека.

Еще по дороге сюда Лаоклейн понял, что ему придется сражаться за свою дочь с Гавином Макамлейдом. Так оно и будет. Олбани был очень вежлив, столкнувшись с его яростью, но регент продолжал считать свои действия наиболее разумными. Он не отступил перед гневом Лаоклейна. Он не запретил Лаоклейну забрать свою дочь силой, но и не дал людей ему в помощь.

У Лаоклейна не было достаточно людей ни для сражения, ни для осады. Если будет необходимо, он призовет к оружию весь клан. Он бы предпочел задушить этого щенка голыми руками. Но, взглянув на него, Лаоклейн был вынужден признать, что теперь это будет не так легко. Щенок вырос и набрал силу.

Газин не ответил на его слова, и Лаоклейн не мог сдержать улыбку, видя его отвагу.

— Ты освободишь ее?

— Тебе придется забрать ее. — Гавин бросил ему эти слова, чувствуя, как ненависть его матери к этому человеку охватывала его. Пусть этот негодяй думает, что они сражаются за его дочь. В момент его смерти Гавин выскажет ему всю правду. Он умрет за свои преступления в прошлом - Киарр, Каиристиона… и Лесли.

Гавин начал медленно спускаться по ступеням, когда увидел, как Риа, подхватив рукой юбки, бежит навстречу своему отцу. Она резко остановилась, увидев Гавина; в ее глазах стояла мольба.

— Это мой отец, — зачем-то сказала она.

Гавин тоже остановился, чувствуя, как похолодело его сердце.

— Да, — сказал он.

Душа Риа разрывалась от молчаливого понимания того, что ничего не изменилось в его планах и что было слишком поздно пытаться их изменить.

— Гавин? — Она не могла сдерживать мольбу в голосе, даже зная, что это бесполезно.

— Ступай к Кирен, — глухо сказал он.

Слезы струились по ее щекам.

— Гавин, это безумие.

Она неправильно выбрала слово. Его злость обрушилась на нее так же, как и на ее отца.

— Нет, это не безумие, ни сейчас и ни в прошлом. Его нет ни во мне, ни в моей матери. Мы имеем право на нашу ярость.

Риа едва не задохнулась от его слов, от ненависти, которая захлестнула его чувства к ней. Она чувствовала это, но все же пыталась.

— Пусть ненависть уйдет, Гавин. Пусть она умрет.