Чтение онлайн

— И потом они все зажили счастливо, — пробормотала она.

— Возможно, он попросит Эсмонда быть шафером на свадьбе. Ты с ним…

— Мы не виделись.

— Что произошло, пока меня не было? — Фиона принялась за следующий пончик. — Может, я что-то пропустила? Рассказывай!

— Ты ничего не могла пропустить, потому что ничего не было.

— Вы пожирали друг друга такими же голодными глазами, как Дэвид и Летти на том роковом балу. Смотреть было больно.

— Ты хочешь сказать — вообразить, — сдавленным голосом сказала Лейла. — Точно так же, как ты вообразила, что Дэвид извращенец, который хочет совратить твою сестру.

— На самом деле меня беспокоила именно распущенность. Невнимание, болезни — это то, что жена не может контролировать. А что касается непристойных вещей, Летти не кисейная барышня. Если ей что не понравится, она не станет с этим мириться.

Фиона положила в рот последний кусок пончика.

— Или я рассуждаю наивно? Может быть, есть что-то, чего я не знаю? Фрэнсис был в постели таким же животным, как и вне ее?

— Я тебе уже говорила вчера, что Дэвид — не Фрэнсис. Надеюсь, ты сама в этом убедилась. Судя по тому, как Дэвид отвечал на твои вопросы, он был откровенен, как настоящий джентльмен. А многих ли мы с тобой знаем мужчин, кто поступил бы так же, будь он на его месте?

— Да, я знаю, я рисковала сломать себе шею, обвиняя его в подсудном преступлении. Я до сих пор удивлена, почему его светлость не вышвырнул меня из экипажа. Но именно поэтому я ему поверила. Он вел себя как мужчина и отвечал мне, глядя в глаза и не приходя в ярость, как это делают большинство мужчин, если их задевают за больное место. Исключением был Фрэнсис, который в ответ всегда ударял по твоему больному месту. При этом он насмехался и издевался. Какой же он был свиньей! Господи, его уже нет, а он все еще отравляет нам жизнь. Ко всему, к чему он прикасался, прилипала грязь. Из-за него я чуть было не лишила счастья свою сестру. Я слушала его грязные сплетни и верила им, хотя мне-то больше, чем кому бы то ни было, должно было быть известно, что он за человек. Я же годами наблюдала за тем, что он делал с людьми и… с тобой.

— Все уже позади. Ты исправила свою ошибку.

— Но для тебя еще не все кончено, ведь так?

— Нет, для меня тоже все кончено. Шербурны помирились. Дэвид и Летти скоро обручатся. И…

— Ты все еще не вылечилась от любви к Фрэнсису Боумонту?

— Яне…

— Фрэнсис не хотел, чтобы ты испытала хотя бы минуту счастья с другим мужчиной, — оборвала ее Фиона. — Особенно с Эсмондом. — Фиона обошла стол и села на корточки рядом с Лейлой. — Вспомни, что твой муж сделал с моей сестрой после того, как я посмеялась над ним по поводу Эсмонда. Фрэнсис долгие годы отравлял твое сознание, твои представления о том, что такое любовь. Только не говори мне, что он не увеличивал дозу яда, когда дело касалось Эсмонда.

— Послушай, Фиона, ты просто одержима Эсмондом. Ты знаешь о нем гораздо меньше, чем о Дэвиде, и все же с того момента, как только увидела этого проклятого француза, все время стараешься свести меня с ним. Сначала ты пригласила его в Норбури-Хаус, зная, что и я буду там, потом ты послала его вслед за мной, когда я оттуда сбежала, и ты часа не можешь провести в моем обществе, чтобы не говорить о нем. Я подозреваю, что ты это делаешь из мести. Фрэнсис мертв, а ты продолжаешь ему мстить.

— Я бы не возражала, если бы это добавило ему вечных страданий. Особенно за то, что он сделал с тобой — и с теми, кого я люблю, — тихо проговорила Фиона. — Когда у меня бессонница, я представляю себе, как он корчится в предсмертных муках на адском огне. Это так успокаивает. Ты шокирована, моя дорогая?

«Просто мороз по коже», — подумала Лейла и неожиданно задалась вопросом: где была Фиона вечером накануне смерти Фрэнсиса? В тот вечер, когда она так поздно приехала в Норбури-Хаус?

— Не очень. Я знаю, что сильно преувеличиваешь, говоря так.

— Я сказала, что не возражала бы. Уверяю тебя, что я не настолько выжила из ума, чтобы мстить мертвому. Он отравлял всех и все вокруг — и умер от своего любимого яда. Меня это вполне удовлетворяет. А его загробную жизнь я с радостью оставляю в руках провидения. — Фиона встала. — А твою жизнь я бы хотела видеть в руках приличного человека. В одном ты права: как только я познакомилась с Эсмондом, я поняла, что он просто создан для тебя. Я не могу этого объяснить, но мне показалось, что это… твоя судьба.

В тот вечер Лейла, сославшись на головную боль, рано покинула компанию, собравшуюся за карточным столом миссис Стоквелл-Хьюм. Пока карета медленно продвигалась по оживленным улицам, Лейла вспоминала саркастическое замечание Эсмонда в тот вечер, когда они впервые встретились наедине: ложный след… множество подозреваемых, которых надо осторожно разговорить… дело, которым ему, возможно, придется заниматься до конца жизни. Зря она тогда не прислушалась к предостережению.

Зачем только она сбежала из Норбури-Хауса в тот роковой январский день? Лучше бы она осталась и ни во что не вмешивалась.

Как на то и рассчитывал убийца Фрэнсиса.

Как ее уговаривала Фиона.

— Черт, — шептала Лейла. — Черт.

Бесконечные визиты не оставляли времени на то, чтобы спокойно подумать и разобраться во всем, что ей удавалось узнать относительно расследуемого дела. Но сейчас Лейла была в карете одна, ничто ее не отвлекало, и она вспомнила ненависть в глазах Фионы, когда виконтесса говорила о Фрэнсисе и о справедливом наказании.

У Фионы был не менее веский мотив, чем у Дэвида и Шербурна. К тому же с ее характером, умом и решительностью она вполне могла таким образом отомстить за честь сестры.

Улики были косвенными, но изобличающими.

Очень многие знали о планах Лейлы пробыть по крайней мере неделю в Норбури-Хаусе с Фионой и ее семьей. Приготовления начались задолго до этого — спустя несколько недель после рокового бала. Любой из врагов Фрэнсиса — а имя им был легион — мог воспользоваться отъездом Лейлы.