Чтение онлайн

Люк возвращался в замок бодрым шагом. У него голова шла кругом от мыслей о Франческо. Сейчас он понимал, что единственный видел этого ребенка-привидение. Мальчик всегда держался особняком, словно был отгорожен стеклом от своей матери и других детей, среди которых он играл. Никто ничего не видел, кроме Люка. Было ясно, что Франческо хотел, чтобы его мать знала, что он находится рядом с ней. Теперь, когда ей стало об этом известно, появится ли он снова?

Карадок и Ма сидели на террасе с родителями Люка, попивая вино в меркнущем вечернем свете. Маленькие ночные бабочки и мошкара роились вокруг стеклянных масляных фонариков, слегка ударяясь своими бесцветными крылышками о стекло. Вентура поставила маленькие свечки, которые обычно зажигались во время вечернего чая, по краю террасы, и они мерцали в сумерках, словно светлячки.

— Ну, как все прошло? — с нетерпением спросила Ма.

Люк сел в одно из удобных кресел и зажег сигарету.

— Очень неожиданно. — Он был не в силах скрыть улыбку, появившуюся на лице.

— Ты спас прелестную девицу?

— Возможно, — уклончиво ответил Люк. Отец передал ему бокал вина.

— Ну же, дорогой, не томи нас ожиданием! — воскликнула Ромина.

— Как выглядит их дом? — спросил Билл.

Ромина закатила глаза.

— Да как любой другой итальянский фермерский домишко, милый. Не мешай Люку рассказывать! Я им так горжусь!

— Домик простой, но симпатичный, с него открывается вид на море, — сказал Люк, обращаясь к отцу. Затем перевел взгляд на мать. — И я познакомился с твоим великолепным Панфило Паллавичини.

— Не может быть!

— Может. Он приходится Козиме дядей и женат на знаменитой Альбе.

— Ага, — негромко произнес профессор. — Английская дочка Валентины. Ну что ж, ты определенно попал в нужное место.

— А как он выглядит? — не унималась Ромина, испытывая любопытство.

— Панфило? — Люк пожал плечами. — Думаю, красивый. Длинные седые волосы, крепкое телосложение, то есть такой, каким ты его и ожидала увидеть.

— А когда он приезжает?

— Он не сказал.

— Но он ведь приедет?

— Да, мама, он обязательно приедет.

— Но что насчет Козимы, Люк? — спросила Ма. — Как твои дела с ней?

— Скажем так, она теперь со мной разговаривает.

— Узнаю своего мальчика. Настойчивость и дипломатия, — сказал профессор.

Ма улыбнулась уголками губ.

— Так она больше не будет бросаться в море?

— Думаю, что нет, — сказал Люк.

— Не зарекайся… — предупредил Карадок. — У ее семьи очень невеселая история.

— Козима невезучая, — прибавила Ма.

— Я сочиню собственную историю, вот увидите, — сказал Люк и с удовольствием отпил вина.

Ромина не слушала.

— Перемотай назад, дорогой. Скажи мне, как такое возможно, чтобы самый известный фотограф в Италии жил в простом фермерском доме?

Роза кипела от злости. Уложив детишек в постель, она пошла в свою спальню и стала думать о сегодняшнем вечере. Она вспомнила, как Козима и Люк наконец спустились вниз. Для женщины, которая три года скорбела, ее кузина, конечно же, быстро пришла в чувство. Ее лицо покрылось румянцем, глаза сияли, губы налились и порозовели. Черное платье, казалось, лишь украшало ее и уже не выглядело таким мрачным. Роза видела, как Люк смотрел на ее кузину, его взгляд был таким же нежным, как у любовника. А голос Козимы был интимноприглушенным, словно она благодарила его за ночь страсти. К Люку относились как к старому доброму другу семьи, и никто не вспоминал, что именно Роза первой с ним познакомилась.

— Роза? — Юджин закрыл за собой дверь. — С тобой все в порядке?

— На что это похоже?

— Что случилось?

— Козима!..

Юджин вздохнул, готовясь к очередной ссоре.

— Что бедняжка сделала на сей раз?

— Козима вовсе не бедняжка. Она влюбилась в Люка.

— Тогда ты должна за нее порадоваться.

— Ах, выходит, что я стерва, да?

— Разве ей запрещается любить вновь?

— Конечно же, нет. Только все случилось слишком уж быстро, тебе не кажется? Козима играла на наших нервах как на скрипке на протяжении последних трех лет. Разве ты не понимаешь? Я что, единственный человек в этом доме, который не слеп? Я день и ночь работаю в траттории не покладая рук, пока она преспокойненько ведет бухгалтерские счета. Это отдых по сравнению с тем, что делаю я. Прошло целых три года, три! А она по-прежнему на особом положении!

— Козима не только ведет бухгалтерский учет.

— Тебя нет поблизости, чтобы видеть это, Юджин! — Роза поставила руки на свои соблазнительные бедра. — Козима бродит, изображая из себя страдалицу, искусно вызывает у всех жалость, а мама носится с ней как курица с яйцом. Когда Козима жалуется, что наши дети взяли игрушки Франческо из ее комнаты, я оказываюсь виноватой. Клянусь своей жизнью, наши дети тут ни при чем! Я чувствую себя посторонней в этом доме. Козима большая черная кукушка, которая выталкивает меня из гнезда! Если кто и должен уйти, то это она. Почему бы ей не отправиться жить с Беатой, Тото и Паолой? Они ее настоящая семья.

Юджин присел на кровать и медленно снял свои туфли.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что Альба ей как мать.

— Она моя мать!

— Она заменила мать Козиме.

— Почему бы моей кузине не наладить отношения со своей мачехой?

— А ты смогла бы ужиться с Паолой?

— Мне незачем это делать.

— И ей тоже. Послушай, Козима выросла в этом доме. Тут она чувствует себя вполне комфортно. Здесь же рос и ее Франческо. Посмотри правде в глаза, Роза: ничего не изменится.

Она вдруг расплакалась, и Юджин понял, что жена как всегда провоцирует его на скандал.

— Ты меня больше не любишь, да?

— О Пресвятая Мадонна! Ты же знаешь, что это не так.

— Тогда докажи мне! — С этими словами она прыгнула на колени к мужу, притянув его голову к своей груди. — Скажи мне, что я красивее, чем Козима. Она сухая и старая, а я молодая и полна жизни… — Роза стала осыпать его лицо поцелуями. Юджин сразу же возбудился от приятной влажности теплых женских губ.

— Ты прекраснее, чем Козима, — безропотно проговорил он. — Ты прекраснее любой женщины, живущей в Инкантеларии.

Юджин чувствовал, что его жена улыбается, прильнув губами к его губам. Ловкими движениями рук она сначала расстегнула его рубашку и спустила ее с плеч. Затем, откинув голову назад, подставила свою великолепную грудь для поцелуев, и он принялся языком ласкать ее соски, пока они не стали твердыми и горячими. Сидя на нем, Роза стала двигать бедрами, стимулируя его желание до тех пор, пока муж уже не мог сдерживаться. Он бросил Розу на кровать, расстегнул штаны и со стоном вошел в нее.