Чтение онлайн

Это было его заветным желанием. Но, увы! Будущее готовило ему совсем иной путь. Тяжкий путь!..

Но лучше не забегать вперед.

А пока Оник нашел такое место, где он действительно мог поправиться.

В тот же день он перебрался к Марье Андреевне. Та познакомила его с двадцатилетней дочкой — Стефой, очень похожей на мать.

Стефа работала в городской типографии, где в это время, кроме приказов немецкого коменданта и хлебных карточек, ничего не печатали.

Вечером, закончив разговор с квартирантом, Стефа взялась за учебник немецкого языка.

— Пойду, позаймусь немного…

— Можно и мне с вами, Стефа? Я когда-то изучал этот язык в школе, да все позабыл: не думал, что пригодится. Вот уже несколько раз сталкивался с немцами, а сказать ничего не могу.

— Хорошо, — согласилась Стефа, — вдвоем будет легче заниматься.

Так вокруг Оника создалась совершенно новая атмосфера. Он с интересом относился к любой работе, — что бы ему ни поручали, делал хорошо. И скоро выяснилось, что варить обед вовсе не такое уж сложное дело. Через несколько дней какая-то старуха, получавшая обед по списку, сказала уборщице:

— Вчера обед был очень вкусный.

— А как же! — похвалилась та. — У нас повар опытный: такие блюда умеет готовить, о каких я в жизни не слыхала.

Оник слышал этот разговор.

В тот день, раздавая обед, он налил в котелок уборщицы целых семь порций супа.

— Пусть детишки поправляются, — пошутил он.

— Дай тебе бог здоровья!..

Оник выглянул в окошечко, через которое отпускал обед, и вздохнул: «Как она обрадовалась! До чего же изголодался народ!»…

Работая целыми днями на кухне, Оник был связан с миром только этим маленьким окошечком, через которое ему были видны одни руки подходивших людей. Скоро, однако, Оник убедился, что и это окошечко не столь невелико, чтобы можно было отгородиться от людей.

Прошла примерно неделя после того, как он устроился на кухне. И вдруг однажды незнакомый парень вызвал его на двор. Без всяких предисловий и предосторожностей он заявил:

— Слушай… я голоден! Обеды выдают по списку, а я не могу… нельзя мне в него записываться. Я слышал, что ты парень свой. Помоги! Жена лежит больная, голодная… Оник ни о чем не спросил его.

— Приходи через час, — сказал он. — Котелок захвати.

Через час, наливая ему обед, Оник заметил, как жадно глаза парня провожали поварешку, нырявшую в котел. Парень убежал, даже забыв поблагодарить. На следующий день он опять подошел к окошечку.

— Спасибо, друг, выручил нас. Четыре дня во рту крошки не было, а суп у тебя — прямо-таки волшебный: жена сегодня встала, повеселела сразу…

— Почему вы не работаете?

— Это легко сказать… Ты кто по национальности?

— Армянин.

— Из наших?

— Да.

— Так и думал. Видишь ли, я живу здесь нелегально, поэтому боюсь проситься на работу.

— Живешь нелегально, а мне — первому встречному — доверяешь сказать об этом? — заметил Оник.

— Человека видно сразу. К тому же я навел справки: мне одна женщина говорила, что ты служил в дивизии, которая здесь стояла, сержантом был. Наверное, тоже из плена бежал? Молчу, молчу!.. Я пробирался к нашим, да голод остановил. А потом жена отыскалась — не могу бросить ее одну. Помоги, друг, встану на ноги — постараюсь тебя отблагодарить.

— Приходи каждый день за обедом. Только не очень о себе и обо мне рассказывай. Вот тебе — подкрепись, потом обо всем поговорим. Как тебя звать-то?

— Дмитрием. Спасибо, друг!

А через три дня Дмитрий, просунув голову в оконце, прошептал:

— Тут ожидает тебя твой товарищ.

Оник опустил поварешку в котел. Он не верил своим глазам: перед ним стоял Великанов.

— Это ты, Иван?

— Я, как видишь!

Оник выбежал во двор и друзья до хруста в костях стиснули друг друга в объятьях.

— Если б ты знал, как я ждал вас! А где Гарник, где Гарник?

— Гарник здесь. С ним кое-что приключилось… Рука ранена.

— Э! Где? Когда? Как?

— Подрались с немцами.

Великанов с улыбкой поглядывал на передник и на белый колпак Оника.

— А тебя и не узнаешь.

— Еще бы! Шеф-повар. По старой дружбе, так и быть, налью тарелку хорошего борща… Да, а где же все-таки Гарник?

— Гарник у нас, — вмешался Дмитрий. — Я его не взял: рука на повязке, в городе могут обратить внимание.

— В таком случае, Дмитрий, прежде всего отнеси ему поесть.

Дмитрий ушел. А Оник провел Великанова в соседнюю с кухней комнату, где работала Марья Андреевна.

— Познакомьтесь, Марья Андреевна, — мой товарищ, почти брат. В лагере каждым сухарем делились. Дайте-ка нам по тарелке борща — я поем за компанию, чтобы ему веселей было.

— Сию минутку, — с готовностью отозвалась Марья Андреевна. — Она пошла на кухню и вернулась с двумя тарелками борща.

— Кушайте на здоровье. Сейчас принесу хлеба.

— Как вижу, тебе тут неплохо живется, Оник. И как ты сумел устроиться — не пойму.

— А почему я вас звал сюда? Говорил же: знакомых имею. Не имей сто рублей, имей сто друзей — знаешь?.. Ты ешь, ведь рассказывать много придется. Как вы нашли этого Дмитрия?

— Это он нас нашел. Подошел, говорит: «Вижу, нездешние, ребята, не могу ли чем помочь?»… И мы видим, парень неплохой, разговорились с ним. Так и узнали о тебе.

— Эх, Иван, я голову потерял от радости. Поверишь ли, первый раз с аппетитом ем. А до этого поднесу, бывало, кусок ко рту — не идет, сразу о вас вспомню: где-то они, бедняги? Сыты ли?

Марья Андреевна, выглянув из-за перегородки, спросила:

— Может быть, соус подать, Оник?

— А как же, Марья Андреевна! В порядочных столовых всегда за первым идет второе (и, конечно, под соусом), потом третье, четвертое. Но, учитывая военные условия, отложим это до какого-нибудь… э-э… другого раза. И… вот еще что, Марья Андреевна: товарищ мой не один, есть еще парень… Мы сможем разместить их у соседей?

— Почему бы нет? Мои соседки примут твоих друзей. Вечером я подыщу для них квартиры.