Плеть палача
Шрифт:
Коридор. Кремовые стены. Бежевый с коричневым ковер.
Сью открыла дверь и закрыла ее за собой. В комнате царил полумрак. Она поставила сумку, положила шляпку на столик. Когда она включила настольную лампу, ей бросился в глаза клочок бумаги. Холанд не дал ей закончить записку для молочника: «Это уже слишком. Невозможно выносить...» Мисс Эббот – и адрес...
На секунду написанное ее озадачило, но потом она вспомнила незамысловатую шутку разносчика о жаре.
«Мисс Люси Эббот»... Она намеревалась сообщить, что счета он может пересылать ей через Люси.
В комнате было душно. В пепельнице лежал окурок сигареты Холанда.
Сью распахнула окно и немного постояла, глядя вниз. Уже зажигались огни. Холанд сказал тогда, что подоконник слишком низок и поэтому опасен. Какими маленькими кажутся отсюда фигурки на тротуаре!
Она прошла в спальню.
Письмо Люси Эббот лежало среди флаконов с духами. Сью взяла его и достала из конверта.
И в этот миг раздался слабый, но отчетливый щелчок открываемого замка. Затем дверь открылась и вновь закрылась. Кто-то прошел в гостиную.
Сью Эббот больше не было. Она стала автоматом, который двигался без вмешательства воли и разума, автоматом, застывшим у зеркала и во все глаза глядевшую на белую панель двери, разделявшую ее и того, кто вошел.
Сью приняла телеграмму по телефону, кто-то мог вытащить ключ из ее сумки.
Она ясно расслышала короткий смешок и вспомнила про шляпу и сумку.
Вращался телефонный диск, она смогла разобрать несколько слов:
– Полиция... Самоубийство... Женщина... Окно... Записка... 1120, Бранч-стрит...
Самоубийство? Окно? Женщина? Какая женщина?
Тут до нее дошло.
Глава 22
Это не про меня! Не может быть, чтобы про меня!
И она вспомнила – низкий подоконник, пропасть в десять этажей и глупая записка разносчику молока. Когда полиция приедет, решат, что это предсмертная записка.
Но она не приедет: Сью отчетливо слышала названный адрес: одиннадцать двадцать, Бранч-стрит. А номер ее дома – десять двадцать один. На улице целый ряд таких вот многоэтажных домов; полиция не приедет, пока не установят, что звонивший перепутал адрес.
Сью не могла сообразить, знаком ли ей голос звонившего в полицию. Она знала только одно: нужно бежать. Но выход был только через гостиную, а значит, его не было вовсе.
В двери должен быть ключ.
Ключ – где же он? И вообще, был здесь когда-нибудь ключ? А время шло.
Остается единственный путь – смело посмотреть в лицо вошедшему, кем бы он ни был. Встретиться с ним лицом к лицу и попытаться добраться до двери.
В гостиной стоял Холанд Стеси.
– Сью, – протянул он.
Холанд был очень бледен.
Так, значит, это Холанд. Холанд, который говорил, что любит ее, который хотел спасти ее и Ричарда. Теперь он явился спасать себя.
Окно было распахнуто настежь. Низкий подоконник – и пустота... А со стола исчезла записка.
– Холанд, ты не можешь... Я слышала, как ты говорил по телефону. Ты не посмеешь... Во всем обязательно разберутся. У тебя нет шансов.
– Не понимаю, о чем ты. Ты... ты одна. Сью? Ну, да, разумеется вижу, что одна... Сью, я больше не в силах выносить этот кошмар. Я не предполагал, то все так обернется. Я вначале ни о чем подобном не думал... – он достал платок и стал вытирать лоб, понемногу успокаиваясь. – Я не представлял, Сью...
Внезапно она осознала, что он хочет поговорить. Холанд напуган, он боится, неуверен в себе и хочет выговориться. Если она, задавая вопросы, сможет приблизиться к двери, у нее появится шанс.
– Как получилось, что ты пришел сюда, Холи? – она прикинула расстояние.
– У меня здесь встреча, Сью, я... видишь ли, я тот самый человек, который наблюдал за коттеджем. Ты ведь знала об этом, да, Сью?
Нужно тянуть время.
– А ты меня видел?
– Я видел, как ты пришла. Видел все. Сью, я просто схожу с ума. Все это какая-то ужасная ошибка. Я и подумать не мог, что все так обернется. Видишь ли, в тот вечер я пошел следом за Диком. Но он шел вдоль озера, я упустил его из виду и подумал о коттедже. Пошел туда и спрятался в лесу. Было темно, но не настолько, чтобы не узнать тебя в белом платье. И Ричарда... И... и я увидел все. Я видел, как пришла Айви.
Сью слушала вполуха. Сейчас ею владела одна мысль – уйти. Очень осторожно она продвинулась на пару дюймов ближе к двери, Холанд, казалось не замечал ее осторожных движений, он вытирал лоб и смотрел на нее полными ужаса глазами.
– Но я не убивал ее! – закричал Холанд. – Я этого не делал! Я видел, как она вошла, видел того, кто вошел с ней. Они вошли в коттедж и зажгли там свет. Я слышал ее крик – слабый, приглушенный. Откуда я мог знать, что это убийство?! А через некоторое время... Я рассказал все это, Сью, чтобы... спасти тебя. Помочь тебе – единственное, чего я хочу... Помочь. Ты не забудешь этого, не так ли?
Пусть, пусть он говорит. Нужно задавать вопросы. Время...
– Конечно, Холи, не забуду. Я... я скажу шерифу, что ты приходил, чтобы помочь... – Если он сделает шаг, то сможет до нее дотянуться.
– Понимаешь, я не убивал ее, – твердил он. – Ты смотришь на меня так, словно это сделал я, но это не я! Я вообще ничего не делал, за исключением одного: сказал Би, что заплачу ей, если она покажет, что видела, как Кальвин выходил из сарая. Я это сделал. Я был вынужден...
Как он мог так лицемерить? Ведь буквально несколько минут назад он говорил по телефону – она слышала. Зачем он так настойчив? Или отвлекает внимание?
– Айви, – сказала она, – Айви приходила к тебе, верно? За советом, когда решила не давать Дику развод?
– Да. Приходила. Я сказал, что она может не давать развод. И потом спросил, почему она передумала.
– И она тебе сказала? – Сью сделал вид, что хочет сесть на стул, который был дюймов на двадцать ближе к двери.
– Да, конечно, – хрипло ответил он. – Она только что побывала в Эвьене, где все выяснила. Поэтому она, естественно, не собиралась уступать Ричарда – ведь к нему переходили такие деньги!