Чтение онлайн

Всё-таки закатываю глаза к потолку и просто молча тащусь в душ, а оттуда — в теплую постель, которая сейчас кажется соблазнительнее любых Кристин мира.

Но ровно до того момента, пока не закрываю глаза, потому что её образ теперь — как всплывающее окно баннера в браузере: блокировщики реклам не справляются, и он раз за разом всплывает, застилая собой весь экран; я вижу её во снах — каждый день с тех пор, как встретил, и, хотя себя видеть во снах я ей запретил, именно этого я и хотел; даже больше — видеть один сон на двоих, лёжа в одной постели каждую ночь до самой гробовой доски. Но я не смогу дать ей семью, а просто делить со мной кровать и квадратные метры казённой квартиры она вряд ли согласится. Да и не хочу я после чувствовать себя куском дерьма, выставляя её за дверь, если однажды пойму, что нам с ней не по пути.

«Ты её не достоин», — поддаёт сознание дров, и я полностью с ним согласен.

Она достойна большего — какого-нибудь серьёзного, надежного и ответственного зануду, который будет понимать, какое сокровище ему досталось, и ценить её просто за то, что она существует; дарить ей цветы без повода, потому что они заставляют её улыбаться; выводить её из себя, потому что она очень красивая, когда злится, и смешно морщит нос; покупать её любимые конфеты, потому что ему нравится смотреть, как горят её глаза при виде сладостей; притворяться больным, потому что тогда она не отходит от его постели ни на шаг и только ему дарит всё своё внимание и заботу.

Эгоистично? Конечно, чёрт возьми, но как же охренительно знать, что в этом мире есть кто-то, кто раньше был тебе чужим человеком, а после стал целым миром…

Выдыхаю и чувствую слёзы на щеках.

Сука, ну почему не я тот зануда?..

Утром просыпаюсь злой как сто чертей, потому что Кристина всю ночь, словно верховный демон ада, мучила меня своим бездонным взглядом; я просыпался раз двести, но каждый раз досматривал сон с того момента, на котором проснулся. Это было похоже на какую-то изощрённую пытку, придуманную специально для меня за все мои косяки, которые я допустил за всю жизнь, не иначе. Девушка, конечно, была не виновата в том, что привлекла внимание кого-то вроде меня, но всё равно безмерно меня бесила за это — нельзя быть такой красивой, беззащитной и хорошей одновременно.

Быть не для меня, короче.

А ещё мне очень хотелось сделать для себя исключение в плане Кристины хотя бы на один день и посмотреть, что из этого выйдет; если ничего хорошего, уверен, что смог бы все прекратить, а если нет… По коже бежали мурашки от одной только мысли о том, что девушка может стать моей. Осталось только понять, почему именно она так негативно реагирует на противоположный пол, и как привлечь её внимание без желания сбежать из страны с её стороны. Всё это было очень похоже на план по завоеванию какого-нибудь агрессивно настроенного государства, но будоражило нервы и воображение возможными трофеями — точнее, одним-единственным.

Обладание девушкой.

— Ты вставать собираешься, бездельник? — ворчит ба, врываясь в мою комнату.

— Чёрт, Роза, никто не учил тебя стучаться? — в тон ей ворчу. — А вдруг я не одет? Или не один?

Бабуля закатывает глаза.

— Ну во-первых, чего я там у тебя не видела? Ты рос на моих глазах, и я не раз купала тебя, когда ты пешком под стол ходил. А во-вторых, у меня не настолько плохо с памятью, чтобы не запомнить, что ты приходил в компании.

— Я всего лишь пытаюсь намекнуть, что у меня есть личное пространство, в которое ты постоянно вторгаешься без предупреждения.

— Ворчишь прямо как твой дед… — качает ба головой и оставляет меня одного.

— Может, потому, что я его внук? — кричу ей вслед

Никогда ещё я по утрам не собирался на учёбу с такой скоростью; я в курсе, что парни в принципе собираются быстрее, чем девушки, но конкретно мне нужна хренова туча времени, чтобы раскачаться, потому что я постоянно хочу спать: иногда мне кажется, что я родился уже в комплекте с хроническим недосыпом. Это не укрывается от глаз бабули, но она благоразумно молчит: то ли чувствует, что я могу вспылить, то ли знает, что творится в моей голове, и боится всё испортить.

Вместе со своей сумкой прихватываю рюкзак Кристины и выхожу из квартиры; до её дома всего от силы метров сто, но я все равно сажусь в машину, потому что собираюсь выполнить бабушкину просьбу ну и заодно проверить, что будет, если я решу спустить себя с поводка. При худшем раскладе Кристина просто пошлёт меня нахуй, убедившись в отстойности парней, а я останусь при своём мнении — нам с хорошими девочками не по пути. Но если я все же как-то пойму, что не хочу и не захочу видеть рядом с собой никого кроме неё — я сдохну, но она будет моей во что бы то ни стало. Даже если мне придётся стать самым ответственным, надежным и серьёзным занудой.

Не знаю как, но я им стану.

Возле подъезда Чеховой паркуюсь и выхожу из машины, чтобы девушка заметила меня и не прошла мимо; её рюкзак висит на лямках на сгибе моего локтя, потому что я хочу предоставить ей выбор, но будет лучше, если она всё-таки согласится поехать со мной.

Кажется, я становлюсь зависимым.

Долго ждать не приходится: примерно через десять минут дверь подъезда распахивается, и под холодный сентябрьский ветер вперемежку со снегом выходит Кристина. На ней — тёмная куртка, синие джинсы и тандем из белых ботинок, шапки и перчаток; нахмуренные брови придают её лицу задумчивость и серьезность, которые не свойственны девушкам её возраста.

— Далеко собралась? — вместо приветствия спрашиваю, когда она всё же проходит мимо — уверен, она не ожидала увидеть меня здесь.

Девушка открывает рот для язвительного ответа — если судить по мимике — но замечает висящий на моей руке рюкзак, и лицо её вытягивается от удивления.

— Откуда он у тебя?

— Сорвал с дуба — он там жёлудем висел, — ухмыляюсь, на что Кристина закатывает глаза.

Впрочем, выражение её лица тут же меняется и становится благодарным.

— Спасибо. Не знаю, как так вышло, обычно я не оставляю вещи где попало.

— Да без проблем, — роняю в ответ и цепляю на губы самую дружелюбную улыбку. — Позволишь тебя подвезти? Нам все равно в один и тот же универ.

Девушка отводит взгляд и задумчиво кусает губы, глядя куда-то в снег; это отвлекает меня от приличных мыслей и заменяет их такой пошлятиной, что вслух о таких вещах даже я не рискнул бы говорить. Сжимаю руки в кулаки и скрещиваются их на груди, потому что соблазн впиться в эти губы поцелуем был очень силён. Я, конечно, собираюсь сказать себе «фас», но мой старт не должен быть настолько резким, потому что есть риск схлопотать по морде и потерять возможность стать ближе.