Чтение онлайн

И так – слово за слово, будто эти слова вызываются сигналами из подкорки головного мозга Мари-Кольбера:

– Мне нужен мужчина, который будет на кого-то похож, мне нужна жизнь, которая будет похожа на жизнь других людей, Бенжамен, моя оригинальность как раз и состоит в том, чтобы порвать с конформизмом нашей семьи… поскольку по части конформизма – только не обижайся, хорошо? – наше, как ты выражаешься, «племя» даст фору любому другому племени! Оригинальность любой ценой, оригинальность во что бы то ни стало – вот в чем состоит наш конформизм, конформизм семейки Малоссен.

Или что-то другое, уже более женское:

– Во что превратится жизнь женщины, если она не будет иметь возможности сотворить своего мужчину? И часто для получения хотя бы одного удачного экземпляра требуется довольно много женщин. Возьмем, к примеру, тебя, Бенжамен, ведь что бы я тут ни говорила о тебе, но тебя нельзя назвать совершенно неудачным образцом. Так вот, для достижения подобного результата потребовалась не одна женщина: Лауна, Клара, Ясмина, Жюли, Королева Забо, не считая меня. Даже наша мамаша приложила к этому руку, что серьезным образом подчеркивает важность роли женщин! Дай же шанс и Мари-Кольберу, Бенжамен, позволь мне вылепить из него моего мужчину…

И она добавляла решительным тоном:

– И вообще, позволь мне ошибаться. Разве я не имею, как все, права на ошибку? А знаешь, кстати, о чем мечтала наша мама, когда была молоденькой девушкой?

Тут, должен признаться, она сразила меня наповал:

– Глянь, что я нашла в ее тайном сундучке.

Мамин тайный сундучок, или «дарохранительница», как она сама его называла, – это все, что осталось от нашей матери, когда ее унес очередной порыв любви. Чемоданчик из плетеной ивы, который закрывался завязками из рафии. И который Тереза по особому случаю вскрыла. Она вытащила из чемодана квадратную книжку в картонной обложке. Наша мама, по всей видимости, прятала эту книжонку еще от своей мамочки, если судить по затрепанной обложке и дате издания: «Женщина – хранительница семейного очага. Практические советы для вступающих в брак». (Это было название книги.) Доктор Анна Фишер. (Это был автор.) Медицинский факультет Цюрихского университета. (Цюрих, уже тогда Цюрих!) Народный издательский дом, 1934.

– Хочешь, я тебе зачитаю кое-какие отрывочки? Ну хотя бы те фразы, которые мама подчеркнула карандашом… Послушай, Бенжамен, послушай, чем грезила наша мама в моем возрасте.

«Интимные отношения между здоровыми и нравственными людьми могут иметь место только в том случае, если их объединяет настоящее чувство любви».

Мама подчеркнула слова «здоровыми», «нравственными» и «настоящее чувство любви».

«И если во многих семьях у мужчины пропадает чувство уважения к своей супруге, то это чаще всего происходит потому, что сама супруга теряет чувство чистоты и достоинства».

Рядом, на полях листа: «Совершенно верно». С двойным восклицательным знаком: «!!» (Ах, мама-мама!)

«Что является залогом долгого счастья в брачных отношениях?» – вопрошал автор. «Воздержанность супругов», – тут же отвечал он. «Да!» – восклицал мамин карандаш. Тереза с видом победителя ткнула указательным пальцем в это «да». Так, значит, наша мать молоденькой девушкой была склонна к воздержанию. Просто не верится. Однако это было так, и на это стремление к воздержанию четко указывала следующая фраза, дважды подчеркнутая маминой рукой.

«Что касается интимных отношений супругов, то воздержание заключается в том, чтобы иметь такие отношения как можно реже, не более одного или двух раз в месяц».

Один или два раза в месяц… Ну мама, ну дает… Разве такое возможно? А под конец нашего разговора Тереза выдала мне, вращая горящими зрачками:

– Зачем ты, Бенжамен, мешаешь мне осуществить мамину мечту? Там, где у нее не получилось, могу преуспеть я. Она будет гордиться мною.

Вот тут я и сложил оружие. Во-первых, потому что не почувствовал и намека на иронию в голосе Терезы и, во-вторых, потому что поля любви поистине непредсказуемы и на них не дождешься всходов от каких бы то ни было советов, раз уж даже наша мать, эта стахановка на любовном фронте, в своих молодых мечтаниях представляла брак в виде ежемесячного совокупления.

И когда я засыпал на кровати Терезы, мне, не знаю почему, упрямо лез в голову последний отрывок из книги «Женщина – хранительница семейного очага. Практические советы для вступающих в брак», на сей раз касающийся ухода за волосами: «Частая стрижка волос вместо укрепления волосяного покрова отрицательно сказывается на его густоте. Возможно, что именно она является главной причиной облысения у представителей мужского пола». (Мамаша подчеркнула «у представителей мужского пола» и поставила рядом «где» с вопросительным знаком.) Погружаясь в сон, я видел перед собой Мари-Кольбера с такой длинной и густой шевелюрой, что Тереза легко плела из нее косички, как у певцов рэгги, укладывая их в красно-золотисто-зеленую шапочку растафари.

– Я могу лечь на свою кровать?

Кто-то задавал мне этот вопрос из глубины моего сна.

– Бенжамен, я могу лечь на свою кровать?

Кто-то с очень знакомым голосом.

– Проснись, Бенжамен, мне надо спать. Давай!

Кто-то, не церемонясь, тряс меня за плечи.

Когда я открыл глаза, передо мной стояла Тереза. Когда я открыл рот, заговорила она.

– Нет, это не сон, я вернулась. Прощай, замужество. Давай, верни мне мою кровать, я хочу спать.

Пятясь, я направился к двери. Скользнув под одеяло, Тереза повернулась лицом к стене:

– Поговорим об этом позже.

Кроме Терезы, в нашей скобяной лавке была лишь Жюли. Лауна отправилась на три дня на дежурство в больницу. Клара пошла подменить Жервезу в «Плоды страсти», а остальные разбрелись по своим делам. Жюли сидела в столовой за большим обеденным столом и раскладывала документы из досье Роберваля.

– Ни о чем не спрашивай меня, Бенжамен, я знаю не больше твоего. Она пришла минуту назад и прошла в спальню, не сказав ни слова. Хочешь кофе?

– И покрепче.

(В субботу вышла замуж, в понедельник утром вернулась в отчий дом.)

– Который час?

– Половина десятого.

(…вернулась в понедельник утром в девять тридцать.)

Жюли дала пенке подняться два раза к краю джезвы, в которой готовился мой кофе по-турецки.

– И обещай мне не разыгрывать из себя брата-мстителя, пока не изучишь досконально все дело.

Легко сказать – изучить дело! Тереза продрыхла весь день. С наступлением вечера, когда наша скобяная лавка стала наполняться народом, был отдан приказ ходить по дому на цыпочках и затыкать рот мелюзге, если та начнет орать. Когда, около девяти часов (21 часа), Тереза наконец-то пробудилась ото сна, на плите ее ждал теплый ужин, к которому она даже не притронулась. Встав с постели, она прошла через весь дом, глядя прямо перед собой. И лишь обронила на прощанье: