Чтение онлайн

Мне нравится ощущать жизнь. Такое чувство, будто я впервые замедляюсь для того, чтобы посмотреть по сторонам и увидеть происходящее вокруг.

Веселые ребята в палатке у здания торгового центра режут мясо здоровенными ножами и делают шаверму: запах стоит на весь квартал, рядом бабулька продает кофе с лотка – наливает из термоса в маленькие бумажные стаканчики прохожим из числа туристов. Цена – сущие копейки. Рядом, в ресторане быстрого питания в пять раз дороже.

Даже я не удерживаюсь: рыщу по карманам, выскребаю мелочь и подхожу к ее лотку.

– Варю по своему рецепту. – Гордо заявляет она, и ее рот растягивается в улыбке от уха до уха. Эта не идеальная улыбка делает ее симпатичной и рассказывает мне целую историю ее жизни: наверное, бабушка когда-то была невероятно красивой и прожила долгую, счастливую жизнь. Ну, не могут так выглядеть несчастные люди: она буквально сияет, заряжая светом всех вокруг. – Вот увидишь, это самый вкусный кофе, который ты пробовал. – Подмигивает мне она.

Я пытаюсь всучить ей больше денег, чем требуется, но бабулька ни в какую не соглашается.

– Потом придешь еще. – Отмахивается она. – Все возвращаются.

Ей удается заставить меня улыбнуться.

– Когда-то я знала парня с такой же щербинкой, как у тебя. – Улыбается бабуля, наливая кофе в мой стаканчик. – Ох, сколько он сердец разбил. И я тоже не убереглась от его щербатой улыбки.

Мне хочется знать, чем закончилась ее история, но она не досказывает ее:

– Держи, спортсмен.

Открываю рот, чтобы спросить, откуда она знает, что я занимаюсь спортом, но тут же догадываюсь – клюшка в моей руке.

– Спасибо. – Киваю ей.

– Ох, девки по тебе, наверное, сохнут! – Качает головой бабуля.

Я не привык смущаться, но ее слова заставляют меня застенчиво пожать плечами.

– Выбирай ту, с кем сам становишься лучше. С которой чувствуешь себя орлом, а не павлином. – Лукаво подмигнув мне, она обращает внимание на подошедшую парочку студентов. – Что, ребятки, замерзли? Сейчас мой кофе живо вас согреет!

Ловко орудуя своим термосом, она разливает горячий напиток, и через полминуты парочка уже греет руки о стаканы и пробует его. К этому времени я уже отхожу на приличное расстояние и тоже делаю глоток.

– Ого. – Вырывается у меня.

Приходится обернуться, чтобы показать ей «большой палец вверх». Бабулька смеется: она и так знала, что я оценю. Не удивительно, что возле нее всегда тут толпа.

Через десять минут, согревшийся и взбодрившийся ее чудесным кофе, я беру курс на университет. И пока иду, набираю номер матери. Она ругает, что не звонил, чуть не проклинает за мои поступки, а потом рыдает – по-настоящему. Рассказывает, как было стыдно, когда ее уличили в воровстве, и как тяжело было возвращаться в Сампо. Я спрашиваю про бабушку Хелену, и она отвечает, что та не расстроилась возвращению – она уже все меньше понимает, где находится, и что с ней происходит.

И тут уже рыдать хочется мне.

* * *

Ян и Леха с радостью встречают меня на тренировке.

– Уже совсем тебя не ждали.

– Ты где был? Что стряслось?

Я увиливаю от ответов, здороваюсь с остальными парнями, переодеваюсь, и мы выходим на лед. Не сказать, что я в хорошей форме, но тренер на меня сегодня не орет. Он даже глазом не ведет, когда видит меня в ряду с остальными, хотя, мог послать подальше, абсолютно не стесняясь в выражениях. По-хорошему, я должен был вначале явиться к нему на разговор, объяснить длительное отсутствие и попросить разрешения заниматься с командой. Но он не обращает внимания на условности, и в этот момент я ему искренне благодарен.

Зато после тренировки, когда уже почти все расходятся, и я остаюсь в раздевалке один, он заходит и жестом показывает, что нужно поговорить без посторонних глаз и ушей.

Вхожу в его кабинет и тяжело опускаюсь на стул.

– Как дела, Турунен? – Спрашивает он, обводя меня взглядом. – Что с рожей?

Сначала я думаю, что это он про мое выражение лица, затем вспоминаю, что не до конца сошел след от удара.

– Да так. – Хмурюсь и мотаю башкой.

Тренер проводит рукой по своим редким волосам и цокает языком.

– Ох, сколько ж в тебе дури, сынок.

Я пожимаю плечами. В принципе, он прав, и тут не возразишь.

– Зачем пришел сегодня? – Интересуется он, усаживаясь за свой стол.

– Я хочу вернуться к тренировкам. – Неуверенно отвечаю я.

Тренер крутит в пальцах какой-то листочек, затем сворачивает его трубочкой и постукивает им по столу.

– А зачем мне нужен в команде такой, как ты? Не скажешь?

Я молчу, закусываю губу и сверлю его напряженным взглядом.

– У меня куча других ребят, кто хочет играть. Беспроблемных, азартных, четких. Только свистну, и на твое место прибежит с десяток таких.

– Я виноват. – После тяжкого вздоха подаю голос я. – Но если вы дадите мне шанс, обещаю, больше такого не повторится.

– Что было с тобой сегодня на тренировке? – Спрашивает он, упирая локти в стол и хмуря кустистые брови. – Коровья лепеха больше может сделать на льду, чем ты сегодня. – Его губы презрительно кривятся. – Я привык видеть другого Кая – с огоньком в глазах. Того Кая, который на льду вытворял вещи. Был мастером. Был задирой – в хорошем смысле слова.

– У меня был сложный период. – Ерзая на стуле, оправдываюсь я.

– Ты элементарно не способен выбрать, спортом тебе заниматься или херней! – Ударяя ладонью по столу, вдруг орет тренер. – Так что, иди – занимайся ею дальше!

– Простите. – Я не придумываю ничего лучше, кроме того, как потупить взгляд, подобно нашкодившему школьнику.

– Ты меня за кого принимаешь, мать твою? – Уже спокойнее говорит он. – Почему я должен обрывать телефоны в поисках тебя? У нас тут не детский сад, здесь люди дорожат местом, которое занимают! Они, черт тебя раздери, пашут, как проклятые, чтобы каждый день оправдывать свое нахождение в команде!