Чтение онлайн

Ну вот, уже и до взгляда одного докопались… Шикарно.

– Может, он просто пытался вспомнить, кто я, – пытаюсь отшутиться, но смех выходит нервным.

– Или, – Аня делает паузу. – Он заинтересовался. Ты сегодня такая милашка… – хихикает она, дёрнув меня за прядку волос.

Я резко поворачиваюсь к ним и тут же вспыхиваю. Потому что мне эта фигня не интересна.

– Забудьте. Мне не нужны проблемы. Я сюда учиться пришла, а не играть в эти игры… Тем более с таким как Чернов.

Девчонки молчат. Но я вижу в их глазах сочувствие и лёгкий испуг. Они понимают, что я права, потому что с таким связываться себе дороже. Он переедет тебя как бульдозер и не заметит…

Но дело в том, что сегодня он меня заметил. К сожалению…

И это плохо. Очень плохо.

Я ухожу вперёд, оставив их позади. В голове черт-те что… Сегодня не день, а катастрофа…

В кармане вдруг вибрирует телефон.

Сообщение от мамы: «Как дела в универе? Обедала?».

Я смотрю на экран, хочу ответить ей, что всё хорошо, но меня резко толкают в плечо и телефон падает прямо на пол…

– Смотри, куда прёшь, сучка, – звучит из уст той самой Арефьевой, пока свора её ручных собачонок стоят и смеются рядом, одна громче другой…

Марина Чемезова

Этот голос такой резкий, как щелчок хлыста.

Опускаюсь за телефоном, поднимаю глаза и смотрю на них всех волком... Её платиновые волосы сияют даже в тусклом свете ламп, а улыбка такая холодная, что меня начинает морозить… За ней стоят две вечные её спутницы: одна с нарочито пухлыми губами, другая – с презрительно поджатыми, будто ей противно дышать одним воздухом со мной.

– Ты что, совсем без мозгов? – продолжает она, наклоняясь ко мне. Её духи такие тяжёлые и сладкие, что хочется блевать. Они забивают всё дыхание. – Не видишь, куда смотришь? Сиди и не вставай лучше.

Я молчу. Понимаю, о чём речь, но не хочу давать ей повод.

– Он мой, – шипит она, а мне противно. – Даже не думай строить из себя невинную овечку! Поняла меня?!

Внутри всё сжимается. Значит, Ане не показалось. Он смотрел на меня. И кто-то это заметил.

– Я и не думала строить. Вообще не понимаю о чём ты… – начинаю, но она перебивает:

– Не оправдывайся. Просто держись подальше. Иначе пожалеешь.

Она разворачивается, чтобы уйти, но в этот момент рядом возникают Оля с Аней… Будто увидели это и вернулись обратно.

– Чего тебе от неё надо, Арефьева? – спокойно спрашивает Оля, скрещивая руки. – Собрали тут зверинец, блин… пошли отсюда!

– О, защитники подъехали, – фыркает одна из спутниц. – Нищебродки решили заступиться за свою?

Аня не теряется и помогает мне встать с пола:

– А ты решила, что тут только твои правила? Может, тебе пора в зеркало посмотреть – вдруг там ответ, почему твой Чернов на тебя даже не смотрит, м?

Арефьева бледнеет. Её пальцы сжимаются в кулаки, но она держит лицо. А ведь уела так уела… Мне кажется, в этом всё и дело… Она бесится, что не может его получить. Точнее, он её тупо поюзал и теперь она бегает за ним, как ненормальная, угрожая всем подряд расправой.

– Вы ещё об этом пожалеете, – бросает она через плечо и уходит, шурша своей дизайнерской юбкой. Её свита следует за ней, как жалкие прихвостни…

Я стою, не шевелясь. Руки дрожат.

– Ну и ну, – вздыхает Оля, глядя на меня. – Ты в порядке?

Киваю, но внутри как-то неприятно. Потому что он смотрел. И это не забыть. Будто липкий слой остался на коже. И от его Арефьевой тоже, кстати говоря…

– Она психичка, – говорит Аня, нахмурившись. – Но ты реально осторожнее. С такими, как она, лучше не связываться.

– Да я вообще ни с кем не связываюсь, – шепчу я. – Просто учусь… Ты же знаешь.

Оля смотрит на меня с сочувствием:

– Знаешь, в этом месте даже дышать нужно правильно. Иначе раздавят.

Я сжимаю телефон крепче.

– Я справлюсь.

Но сама не верю в эти слова.

После пары я тороплюсь к выходу. Хочу скорее домой – в нашу маленькую квартиру, где мама варит суп и спрашивает: «Как день?», не подозревая, что мой мир уже трещит по швам.

Прохожу через двор, опускаю голову, чтобы никто не зацепился взглядом. И вдруг замираю.

У парковки стоит он.

Чернов.

Он прислонился к чёрному внедорожнику, в руке – сигарета. Дым вьётся в холодном воздухе. Он говорит по телефону, и его жёсткий требовательный голос разносится дальше, чем ему, наверное, хотелось бы.

– Я сказал, мне не нужны твои условия! – рычит он в трубку. – Если не можешь решить – найди того, кто может! Ты всё усвоил или нет?!

Бросает телефон на сиденье, делает затяжку. Его пальцы сжимают сигарету до хруста.

Я стою, затаив дыхание. Он не видит меня. Но я вижу его: напряжённые плечи, сжатые челюсти, огонь в глазах, который не погасить даже этим дымом.

Он резко садится в машину, заводит двигатель. Внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли и бензина.

А я остаюсь смотреть…

Даже не зная зачем…

Дорога домой тянется бесконечно. Я иду, засунув руки в карманы, глядя под ноги. В голове потасовка с Арефьевой, Оля, Аня, его грубый тон по телефону. Всё смешивается в какофонию, от которой болит в висках.

В подъезде пахнет кошачьей мочой и старыми газетами. Поднимаюсь по лестнице, считая ступени… Это помогает сосредоточиться. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком.

– Мамуль, я дома! – кричу, снимая обувь.

– Проходи, суп уже на столе, – отвечает мама из кухни. Её тёплый голос сейчас для меня, как спасательный круг.

Я захожу. На столе стоит тарелка с дымящимся борщом, свежий хлеб, стакан компота. Мама стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На ней старый халат, на голове моя любимая заколка, из-под которой выбиваются седые пряди.

– Как день? – спрашивает она, не оборачиваясь.

– Нормально, – отвечаю и обнимаю её сзади. – Всё хорошо…