Чтение онлайн

— Вы не ошибаетесь, — сказал Брэдли с явной неохотой. — Но было бы неправильным придавать этому слишком большое значение, Джордж. Данные об этом ребенке просто не были внесены в Базу данных. Это случается. Система не безгрешна.

Улыбка Халласа достигла всей своей возможной полноты.

— Продолжайте верить в это, Мистер Брэдли. Продолжайте верить.

Он повернулся и жестом позвал МакГрегора, который вытащил наушники и встал.

— Закончили?

— Да, — сказал Халлас.

После того, как МакГрегор отстегнул наручники, он снова повернулся к Брэдли. Его красивая улыбка — та, что когда-то так нравилась Брэдли — исчезла без следа.

— Вы придете? Когда наступит время?

— Я буду там, — произнес Брэдли.

И, действительно, он был там шесть дней спустя, когда в 11:52 утра были повернуты жалюзи в комнате наблюдения, открывая зал для приведения приговора в исполнение с его белой плиткой и Y- образным столом. Еще два человека находились с ним в комнате. Одним из них был отец Патрик из церкви Сент-Эндрюс. Брэдли сидел в последнем ряду рядом с ним. Прокурор сидел в первом ряду, руки скрещены на груди, взгляд зафиксирован на действии, происходящем за стеклом.

Расстрельная команда (потому что это было так, что бы они ни думали об этом, промелькнуло у Брэдли) была на месте. Она состоял из шести человек: Туми — директор тюрьмы; МакГрегор и два других охранника; два медика в белых халатах. Звезда шоу лежал на столе, раскинув руки, удерживаемые ремнями, но когда повернулись жалюзи, в первую очередь внимание Брэдли привлек наряд директора. Голубая рубашка с расстегнутым воротником: довольно нелепый спортивный вид, который был бы более подходящим на поле для гольфа.

С ремнями безопасности, плотно зафиксировавшими его руки и тело, Джордж Халлас находился уже на волосок от смерти путем введения смертельной инъекции. По его просьбе священника не было, но когда он увидел Брэдли и отца Патрика, он поднял руку так высоко, как позволяли его привязанные запястья, в знак признания.

Патрик отец поднял руку в свою очередь, а затем обратился к Брэдли. Его лицо было багровым.

— Вы когда-нибудь принимали участие в подобном мероприятии?

Брэдли покачал головой. Во рту у него пересохло, и он не чувствовал себя в состоянии говорить.

— Я тоже нет. Я надеюсь, у меня хватит сил выдержать это. Он…, отец Патрик проглотил слезу. — Он так хорошо относился к детям. Все обожали его. Я не могу поверить в это… даже сейчас, я не могу поверить…

Брэдли тоже. И тем не менее.

Прокурор обернулся, нахмурившись, как Моисей, скрестив руки на груди.

— Замолчите, господа.

Халлас пробежал взглядом по своему последнему пристанищу. Он выглядел ошеломленным, как будто не совсем понимал, ни где он находился, ни то, что произойдет. Что бы немного успокоить его, МакГрегор положил руку ему на грудь. Это было в 11:58.

Один в белом халате — специалист по переливанию крови, предположил Брэдли — затянул резиновый жгут вокруг правого предплечья Халласа, затем вставил иглу в вену этой же руки и зафиксировал её скотчем. Игла была связана с катетером, который в свою очередь был подключен к панели управления на стене, где горели три красных лампочки над тремя переключателями. Второй белый халат подошел к панели управления и ждал, сложив руки. Единственное, что двигалось в зале для исполнения приговора — были глаза Халласа.

— Они начали? — прошептал отец Патрик.

— Я не знаю… — прошептал в ответ, Брэдли. Возможно, но…

Усиливающиеся щелчки заставили его вздрогнуть (законный представитель государства, оставался по-прежнему невозмутимым, как статуя). Директор спросил: «Вы слышите меня там?»

Прокурор поднял вверх два пальца, и затем вновь сложил руки на груди. Директор обратился к Халласу:

— Джордж Питер Халлас, Вы приговорены к смертной казни судом присяжных, приговор утвержден судом штата и Верховный судом Соединенных Штатов Америки.

Ты говоришь, как если бы лично спросил их мнение, подумал Брэдли.

— Хотели бы Вы сделать какое-нибудь заявление перед тем, как приговор будет приведен в исполнение?

Халлас сначала покачал головой, но изменил свое мнение. Он повернул голову в сторону стеклянной панели и посмотрел в комнату наблюдения.

— Здравствуйте, господин Брэдли. Я рад, что Вы пришли. Послушайте меня, ладно? Я был осторожным, советую быть осторожным и Вам. Вы один знаете всю историю. Мне бы, пожалуй, не стоило рассказывать её, но я должен был с кем-то поговорить. Этот груз был слишком тяжелым, что бы нести его одному. Помните, он всегда возвращается в обличии ребенка.

— Это все? — спросил директор, почти весело.

Халлас посмотрел на него. «Подождите, кое-что еще. Боже ж мой, что у Вас за рубашка?»

Туми моргнул, как будто кто-то резко махнул рукой перед его лицом, затем он обратился к врачу.

— Готовы?

Белый халат, стоявший рядом с панелью управления, кивнул головой. Директор пробежал взглядом по комнате, посмотрел на часы, нахмурился. Было уже 12:01; они опаздывали на минуту. Он показал пальцем белому халату, как режиссер, дает сигнал актеру. Белый халат перевел переключатели и три красных огня сменились зелёными.

Домофон по-прежнему был подключен. Брэдли слышал, как Халлас спросил довольно робко: «Это началось?»

Никто не ответил. Это не имело значения. Его глаза закрылись. Прошла минута. Затем два. Затем четыре. Брэдли осмотрелся вокруг. Отец Патрик исчез.

Дул знакомый холодный ветер прерий, когда Брэдли вышел через двадцать минут. Он застегнул пальто и сделал глубокий вдох, пытаясь прочистить свои легкие так быстро, насколько это было возможно. Строго говоря, никакого приведения в исполнение не было: за исключением голубой рубашки директора, процедура была ничем не примечательной, как вакцина против столбняка или опоясывающего лишая. Но это и было ужасней всего.