Чтение онлайн

— Улица Коммунальников, дом пятьдесят два, — читаю короткое сообщение и допиваю кофе, небрежно бросив кружку в металлическую раковину.

Всё как по хорошо налаженному годами сценарию: мимолетный взгляд в зеркало перед выходом, немного духов и черные перчатки из мягкой кожи, чтобы ни с кем не соприкасаться.

— И замок дверной тоже нужно починить, — бормочу под нос снова, и смотрю на наручные часы.

Уже прошло пятнадцать минут. Если не поторопиться, то эти однорукие обезьяны из отдела Данилыча затопчут мне все улики.

Работа криминалиста раздражала меня только одним аспектом: молодыми стажерами полицейскими, которые после ментовской академии решили, что они герои сериала "CSI". А на деле, просто мешались всё время под ногами.

Вот как сейчас.

Я припарковала свою машину у старого совкового парадного, и стала наблюдать за тем, как эти идиоты курили у входа и топтались… Топтались, бл***, без дела!

— Малика Макаровна! Утречко! — я даже из авто не успела выйти, как Скворцов уже орал как резанный, пытаясь проявить ко мне излишний интерес.

— Мелкий подхалимаж не прокатит, Скворцов! — вложила руки в карманы плаща, и продолжила насмешливым тоном, — Я опять наблюдаю картину "Три девицы под окном"?

— А что не так, начальница? — Высоцкий, а он же дружок по разуму Скворцова бросил окурок себе под ноги, и сделал вид, что замерз.

— Вы мне скажите. Вы все окурки у парадного собрали, когда приехали?

— Зачем? — округлил глаза Скворцов.

— Как это зачем? А если преступник, прежде чем войти, курил? Вы хоть понимаете, что речь идет об изнасиловании, а слюна это биоматерьял, мать вашу!

Наверное, я разбудила всех бездомных собак в этом районе, потому, что сигарета тут же выпала уже изо рта Высоцкого.

— Виноваты, Малика Макаровна, — залепетал Скворцов, а я отвернулась и молча вошла в парадное.

Место преступления нашла сразу. Легко, и по голосу соседей, которые шептались, стоя на пролете между шестым и седьмым этажами.

— Лика, — Олег повернул ко мне голову и выдохнул с облегчением, — Наконец-то. Заходи. Это твой клиент. Я даже подойти к девочке не могу.

Я прошла мимо взъерошенного напарника и вошла в узкий коридор квартиры. В глаза сразу бросился бардак и перевернутая мебель в гостиной. Обычная советская двушка в панельном доме. Квартира без изысков и не ухоженная. Вероятно съёмная, потому что слишком мало мелких деталей. Нет всяких феничек, картинок и магнитов на холодильнике. Мало того запах… Пахнет сыростью и хлоркой. Значит, девушка драила все поверхности прежде, чем начать здесь жить.

— Сколько лет и как зовут? — встаю в проеме спальни и чувствую, как меня начинает уносить словно в омут.

Такое случается каждый раз, когда мы начинаем работу с живой жертвой насильника.

Медленно и глубоко делаю вдох, и переступаю порог. Девочка сидит, забившись в угол, и прикрывает себя белой простынью. Внешние повреждения ужасны. Руки посиневшие, а лицо…

— Она не говорит, — Олег навис надо мной со спины, и я вздрогнула.

— Олег! — шикнула и мужчина тут же отошел на нужную дистанцию.

— Прости. Вечно забываю, — он потупил взгляд голубых глаз, и кивнул на жертву.

— Соседи вызвали полицию, когда услышали её крики. Вероятно, это его и спугнуло. Сбежал, ублюдок, — прошипел напарник и отряхнул кожаную куртку.

— Все выйдете вон и закройте за мной дверь комнаты. Но медленно. Как только я окажусь рядом с ней. Любое неверное движение и мы получим припадок истерии и "пстс"*(посттравматический синдром) в самом ярком проявлении.

— Понял, — кивнул Олег, а я сделала первый шаг.

Девочка тут же вздрогнула и поджала ноги под себя. Скорее всего это было не просто изнасилование, и она хорошо знала кто перед ней.

За мной мягко закрылась дверь, а я села прямо на ковролин, напротив жертвы, и достала пачку сигарет.

— Куришь? — спокойно спросила, а она начала поднимать на меня глаза.

— Скорее всего нет, — ответа не последовало, поэтому я констатировала факт и вытащила сигарету, подкурив.

— Не курите здесь! — тут же отозвалась девушка, а я приподняла бровь.

Значит, понимает что с ней произошло. И вероятно, я сейчас буду вести беседу с весьма интересной личностью.

— Сколько он заплатил за то, чтобы избивать тебя во время секса? — я медленно выдохнула облако дыма, и присмотрелась к окружающей обстановке тщательнее.

По всему она хорошо изображала испуг, ведь такое состояние, которое она демонстрировала — это верх актерского мастерства.

Ступор и апатия первые симптомы жертвы на протяжении примерно часа в семидесяти процентах случаев насилия. Это начальная фаза. Вторая — это попытка смыть с себя всё и забыть. Истерика. Так уничтожается основная масса улик. Третья фаза — не рассказывать никому. Она вызвана двумя причинами: страхом, что насильник будет мстить, когда его начнут искать; чувство стыда перед обществом и социумом.

Эту девушку не удалось даже медикам осмотреть. А значит апатичного катарсиса не было и она сама не позволила этого. Следовательно, она понимает что происходит, но пытается скрыть это.

— Я перефразирую и повторю вопрос. Это ведь корпоративная квартира под сьем для работы? — опять затягиваюсь, а она оживает.

— Мне нельзя этого говорить… — надтреснутый шепот и отрешенный взгляд.

Я видела такие глаза. Она мстит сама себе, вот только за что и почему? Зачем такой молоденькой девочке спать с мужиками за бабки, и позволять избивать себя?