Плоть и кости
Шрифт:
— Боже… — прошептала Никс.
— А это значит, что в воздухе было как минимум два самолета. И если там их было два… сколько их может быть по всему миру?
Вскоре после Рождества мы сильно повздорили с Бенни. Он нашел один из моих блокнотов. Он клялся, что и не думал его читать. Сказал, что нашел его раскрытым на крыльце. Он увидел, что я написала, и пролистал страницы.
Он не имел права этого делать. Не имел права раздувать из этого историю. И что из того, что я написала: «Мы должны отыскать самолет» — по сто раз на каждой странице? Я объяснила ему, что хотела таким образом сосредоточиться на нашем предстоящем путешествии.
Он не поверил мне, и мы сильно поссорились.
Я не одержима этой идеей. Просто Бенни иногда ведет себя как придурок.
42
Святой Джон вытер лезвия кинжалов куском ткани, который носил в кармане. Эта ткань очищала эти клинки уже бесчисленное множество раз.
Он обошел вокруг окровавленных трупов, лежавших на земле. Святой Джон не считал, что оказывает неуважение мертвым, переступая через их тела. Теперь этих еретиков поглотила тьма, а их тела превратились в святые мощи, став доказательством того, что красные врата распахнулись из мира плоти навстречу вечному царству духа.
— Благодарю вас, — произнес он. — Благодарю вас.
Он тихо всплакнул, осматривая место кровавого убийства. Теперь оно превратилось в усыпальницу, и любой человек, увидевший это место, наверняка смог бы проникнуться красотой того, что здесь произошло. От ощущения этой красоты из глаз святого Джона лились слезы, однако это была не единственная причина, по которой он плакал.
Его обуревала ревность, и он низко склонил голову, стыдясь смотреть на тела погибших. Его зависть к их свободе казалась невыносимой. И хотя всего несколько минут назад они были богохульниками, сейчас каждый из них оказался ближе к тьме, чем он сам. Пока он оставался на этой земле, томясь в плену плоти, чистота тьмы была ему недоступна. Да, он помогал другим обрести блаженство, был их проводником, наставником, но сам не мог раствориться в объятиях тьмы.
И потому он сейчас плакал.
Пошатываясь, Джон шагнул на незапятнанную кровью траву и упал на колени. Убрав кинжалы в ножны, он наклонился, прижавшись лбом к земле, поддавшись малодушному порыву.
— Прошу, — взмолился он, — позволь мне вернуться домой. Умоляю.
Тьма прошелестела у него в голове.
«Не сейчас, сын мой. У тебя еще слишком много дел на земле».
— Но сколько еще, Владыка? Я отворил красные врата для очень многих, я очистил души бесчисленного множества еретиков. Сколько еще ждать?
«Пока мир не затихнет. Осталось совсем немного душ, но ты должен спасти их всех. Проводить каждого из этих людей до входа в красные врата».
— Мы с матушкой Розой всегда готовы служить…
«Ты, дитя мое, мой единственный верный слуга. Лишь ты».
Слезы градом покатились по лицу святого Джона, падая на землю. Его тело сотрясали рыдания, и он колотил кулаками по земле.
«Тебя я призову к себе последним, мой верный сын. Ты мое главное сокровище».
От рыданий у святого Джона болела грудь, и саднило в горле.
Наконец, понемногу успокаиваясь, он медленно и тяжело, словно держа на плечах груз целого мира, поднялся с земли.
Обернувшись, он взглянул на окровавленные трупы.
— Пока мир не затихнет, — хрипло повторил он, проглотив слезы. — Такова воля Танатоса. Слава его тьме.
А затем он отвернулся и снова двинулся по следу двух подростков, скрывшихся в лесу.
43
Чонгу снился невероятно странный сон.
Ему чудилось, что он летит.
Но это было не то счастливое ощущение полета во сне, когда он вскакивая с постели, скатывался по ступеням лестницы и выбегал на улицы города, где воспарял ввысь, играя с орлами и соколами. Нет, это был тряский, зловонный, наполненный странными звуками полет.
И он причинял боль.
Чонг попытался пошевелить руками и ногами, но они словно…
Он попытался найти подходящее слово, чтобы описать это ощущение.
Они словно… были связаны. Обездвижены.
Чонг на мгновение приоткрыл глаза и увидел нечто невероятное. Он мчался по земле с невероятной скоростью. Гораздо быстрее, чем скачут лошади. Его подбрасывало на кочках, а в горле стоял удушливый запах дыма.
Повернув голову, он увидел загорелую спину стройной девушки, сидевшей перед ним.
Он не мог вспомнить ее имя.
И объяснить все происходящее тоже не мог.
Пытаясь ухватиться за обрывки сознания, он ощутил, как темнота снова обрушивается на него.
44
Бенни и Никс застыли, не в силах до конца поверить в то, что они только что узнали.
Два самолета.
Возможно, больше. Скорее всего, больше.
Другая жизнь где-то на просторах «Руин».
Для Бенни это был один из тех моментов, когда он ясно осознавал, что привычный мир уже не будет прежним. И не важно, что бы он стал делать дальше, даже если бы решил немедленно вернуться в Маунтинсайд, мир уже не вернулся бы на круги своя. Все изменилось.
«Мы не можем недооценивать это», — подумал он.
Никс отступила на шаг, разглядывая самолет. Пока что они осмотрели лишь одну сторону и хвостовой отсек. Чтобы увидеть переднюю часть и другую сторону машины, им пришлось бы взобраться на спрессованную гору грязи, в которую уткнулся нос самолета. Распахнутый люк темнел над ними, словно безмолвно приглашая заглянуть внутрь.
«Или предостерегая», — подумал Бенни.
Никс указала на что-то на боку самолета спереди от люка.
— Что это? — спросила она. — Надпись?