Чтение онлайн

— Материальчик для психиатра, — пробормотал он.

Холмс и Кларк сидели по другую сторону его рабочего стола. Он заметил, что, пока он отсутствовал, его стол использовали как помойное ведро для оберток от сэндвичей и одноразовых чашечек из-под кофе. Он проигнорировал это и посмотрел на задник брошюрки. Там внизу обнаружился адрес: Забриски-хаус, Бриньян, Раузи, Оркнейские острова.

— Вот что я называю задворками, — сказал Ребус. — И смотрите: дом назван по «Забриски-Пойнт». [49]

— Это тоже на Оркнеях? — спросил Холмс.

— Это фильм такой.

Он ходил его смотреть сто лет назад ради музыки [50] шестидесятых. Содержание он почти забыл, разве что взрыв в конце остался в памяти. Он побарабанил пальцами по брошюрке.

— Я хочу узнать об этом побольше.

— Вы шутите, сэр? — спросил Холмс.

— Как это похоже на меня, — горько сказал Ребус. — Вечно шуточки да прибауточки.

Кларк повернулась к Холмсу:

— Кажется, это означает, что он серьезно.

— В стране слепых и одноглазый — король, — сказал Ребус. — И даже я вижу, что тут больше, чем ты способен видеть, Брайан.

Холмс нахмурился:

— Например, сэр?

— Например, место происхождения этой брошюрки, ее возраст. Какой это год? Семьдесят третий? Семьдесят четвертый? Но Билли Каннингем в семьдесят четвертом еще и не родился. Так что же она делает в его шкафу рядом с современными журнальчиками и футбольными программками? — Он выжидательно посмотрел на молодых коллег и насмешливо процитировал: — «Но те молчали…» [51]

Холмс насупился — это неприятное выражение появлялось у него на лице всякий раз, как Ребус устраивал ему выволочку. Но Кларк не растерялась:

— Мы добудем ответ. Нужно послать запрос в полицию Оркнейских островов, сэр, пусть проверят. Если, конечно, там есть полиция.

— Действуйте, — сказал Ребус.

«Как резиновый мячик вернусь я к тебе, — думал Ребус, ведя машину, — прискачу, как резиновый мяч». [52] Старший инспектор Килпатрик снова вызвал его на Феттс. В кармане у Ребуса лежала записка — Каролина Рэттрей просила встретиться с ней в здании старого парламента. Сообщение принял по телефону констебль из оперативного штаба. Ребус был заинтригован. Мысленно он видел Каролину Рэттрей такой, какой она была тем вечером, — вся холеная, разодетая, лишь по воле доктора Курта оказавшаяся в тупичке Мэри Кинг. Он видел ее сильное мужское лицо, нос с горбинкой и высокие скулы. Интересно, говорил ли ей что-нибудь про него Курт… Ребус определенно собирался выкроить время для встречи.

Килпатрик занимал выделенный из общего пространства кабинет в углу большой комнаты ОБОПа, больше ничем не перегороженной. Перед входом в кабинет сидели секретарь и делопроизводитель. Ребус никак не мог сообразить, кто из них кто. Оба были штатскими, оба сидели за мониторами компьютеров. Они создавали что-то вроде заслона между Килпатриком и всеми остальными, барьер, который нужно преодолеть, переходя из своего мира в его. Когда Ребус шел мимо, они обсуждали проблемы, стоящие перед ЮАР.

— Там будет, как в Уисте, — сказал один из них, и Ребус от неожиданности остановился и прислушался. — Норт-Уист — протестантский, а Саут-Уист — католический, [53] и они друг друга на дух не выносят.

Кабинет Килпатрика был довольно хлипок, стены — простые пластиковые перегородки, к тому же в верхней части прозрачные, так что, если стоишь, тебя от пояса и выше видно со всех сторон. Все это сооружение можно было разобрать за несколько минут — или разрушить парой-тройкой точно рассчитанных ударов. И тем не менее это был кабинет с дверью — и Килпатрик попросил Ребуса закрыть ее. Кабинет до некоторой степени обеспечивал звукоизоляцию. Тут были два стеллажа, карты и приклеенные к стенам распечатки, рядом висели два календаря, все еще открытые на июльских страничках. На столе в рамочке стояла фотография, с которой улыбались три щербатых мальчишки.

— Это ваши, сэр?

— Моего брата. Я не женат. — Килпатрик повернул фотографию, чтобы получше ее видеть. — Я стараюсь быть хорошим дядюшкой.

— Да, сэр.

Ребус сел. Рядом с ним уселся Кен Смайли, сложив скрещенные руки на коленях. Кожа у него на запястьях собралась в складки, как морда бладхаунда.

— Перехожу прямо к делу, Джон, — сказал Килпатрик. — У нас есть один человек, он работает под прикрытием водителя-дальнобойщика.

— Это имеет какое-то отношение к «Щиту», сэр?

Килпатрик кивнул:

— Именно он и услышал это название.

— И кто же он?

— Мой брат, — сказал Смайли. — Его зовут Кэлум.

Ребус намотал это на ус.

— Он похож на вас, Кен?

— Немного.

— Тогда, прошу прощения, он вполне может сойти за водилу-дальнобойщика.

В уголках рта Смайли появилось подобие улыбки.

— Сэр, — сказал Ребус, обращаясь к Килпатрику, — так вы, насколько я теперь понимаю, считаете, что убийство в тупичке Мэри Кинг все-таки имеет отношение к вооруженным формированиям?

Килпатрик улыбнулся:

— А почему, по-вашему, вы оказались здесь, Джон? Вы сразу же это поняли. У нас по делу Билли Каннингема работают три человека, пытаются выявить его дружков. По какой-то причине им пришлось убрать его, и я хочу знать, что это за причина.

— И я тоже, сэр. Если вас интересует Каннингем, потолкуйте сначала с человеком, который жил с ним в одной квартире.

— Мердок? Да, мы с ним общаемся.

— Нет, не Мердок. Его подружка. Я заезжал к ним, когда они сообщили о его исчезновении. Что-то такое было в ней, что меня насторожило. Как будто она умалчивала о чем-то, как будто притворялась.

— Я к ней присмотрюсь, — сказал Смайли.

— Она и ее дружок занимаются компьютерами. Как по-вашему, это может что-то значить?

— Я к ним присмотрюсь, — повторил Смайли.

Ребус не сомневался — присмотрится.

— Кен считает, что вам стоит познакомиться с Кэлумом.

Ребус пожал плечами:

— Возражений нет.

— Отлично, — сказал Килпатрик. — Тогда мы немного прокатимся.

Люди в большом кабинете смерили его странными взглядами, словно точно знали, о чем говорилось в закутке Килпатрика. Конечно знали. По их взглядам Ребус понял, что вызывает у них еще большую неприязнь, чем прежде. Даже Клейверхаус, который обычно хранил безразличный вид, ехидно ухмыльнулся.