Чтение онлайн

Отца хорошо Мария Карловна не помнила, но точно знала, что он – полная мразь: алкаш и конченый человек. Вроде он что-то даже представлял из себя в начале жизни, из рассказов мамы, но потом спустил в сортир и планы, и талант, и красивую наружность, и их семью из четырех человек. Жив ли он сейчас, было неизвестно да и неважно.

Зато мама была очень важна для Марии Карловны, она много ей дала: жизнь, образование. Но еще больше помогала маме и двум другим братьям сама дочь, к которой регулярно раз в месяц шли за займами и с разными просьбами. Поэтому мать Мария Карловна воспринимала как младшую сестру, а точнее, как дочь, которой постоянно требовалось что-то. В основном деньги. Но подобная ситуация давно устоялась и «не болела», потому что Мария Карловна привыкла, что она – отец, мать и даже Бог-распорядитель семьи, что являлось правдой.

Муж Николай был здоровым, рукастым мужиком, который многое на себе вез: ухаживал за домом, сидел на выходных с мальчиками, когда Мария Карловна была на работе. Но в плане духа, стержня, принятия решений являлся все-таки подкаблучником. Возможно, благодаря именно этому их брак до сих пор держался, хотя в нем давно не осталось ни любви, ни секса, только какие-то призрачные уважение и привязанность, накопленные за эти года.

– Грыжи – это тонкое место, стоит только взять на себя еще парочку чужих жизней, оборвется ваша.

Мария Карловна тогда не поняла. Да, она врач, хирург, гинеколог, ей приходится брать ответственность за чужие жизни. Но здесь, дома, хорошо поразмыслив, а еще потрогав вечно больную спину, на лечение которой уходили приличные деньги, потому что там действительно всегда было тонко, она поняла телесно-душевную взаимосвязь.

Хотя чисто внешне Мария Карловна являла образец идеального женского здоровья и красоты: крупная, ширококостная, с большими красивыми руками, большими ногами. У нее не было ни грамма жира, тонкая талия, как раз под ее тело, являлась предметом зависти со стороны и ее личной гордостью. Но никто не знал, какой груз лежит с обратной стороны талии, на пояснице. Как муж Николай вынужден был освоить простые навыки неотложной помощи больной спине жены, таскать ее на руках, а иногда при помощи сыновей на самодельных носилках нести до машины, чтоб отвезти в больницу. Сколько химии было выпито, сколько уколов сделано, сколько курсов массажей и прочих процедур освоено. Сколько отменено событий и мероприятий из-за невозможности подняться с кровати этой красивой, молодой, активной женщине.

– Васечка хотел меня научить больше уделять времени семье и дому. А теперь вместо меня безвылазно сидит, будто инвалид, прикованный к дивану и к своему компьютеру, – прозрела Мария Карловна и улыбнулась в темноте, будто наконец поставила диагноз неразрешимой болезни Васи. Но улыбка слетела с губ, мать потянулась за фотографией последнего сына, Александра Земина.

– Что случилось? – в третий раз спросила Лейсян и тяжело вздохнула. Ранее она предупреждала группу, что если участник не может с третьего раза сформулировать проблему, больше вопросов не задается. Проблема условно не считается проблемной, потому что человек не может ее выговорить, а значит, она остается при нем. Она нужна ему. Даже если это нечто совсем ужасное.

– Саша… Шурик… хочет поменять пол, – тихо произнесла Мария Карловна, потому что это была настоящая проблема. Лейсян безмолвствовала, приглашая молчанием поделиться деталями беды.

– Если б он был с детства каким-то больным, я б отправила его на лечение. Хоть рак, хоть диабет, хоть что… мы бы боролись до последнего, – Мария Карловна устало закрыла лицо руками. За усталостью стояли десятки разговоров, уговоров, скандалов и даже драк. Отец, узнав о решении сына, послушав его разговоры, не выдержал и вмазал шестнадцатилетнему пацану в морду. Остался синяк. Шурик обиделся. Мария Карловна ничего не сказала, она сама хотела дать в морду этому гаденышу. – Если б у него имелись наклонности с детства – тоже б приняла. В конце концов, есть психологи и разные учреждения, способные вправить мозги. Но он абсолютно здоров, – прочеканила врач, – это какая-то глупость! Фарс! Издевательство!

Она перевела дух, глаза налились кровью от злости на непонятную ситуацию.

– В него как бес вселился. Он ведь с детства бабником был. Все в футбол играют, а этот в двенадцать уже целоваться лез. Мы его из кровати доставали… – она кашлянула, решив не продолжать до таких подробностей. – Я вообще удивлялась, как ни одного ребеночка не получилось от этого бабника. Он красивый, как Аполлон, на него вешаются, думают ему уже двадцать. А сопляку только шестнадцать недавно исполнилось, – она все-таки заплакала, вытирая слезы. – А тут три месяца назад приходит и выдает эту новость. Хочу стать женщиной. Уже все узнал. Надо год гормоны пить, чтоб отрезать все причиндалы, что Бог послал. Дает нам с отцом бумажку на подпись на гормоны. И мол, если не подпишете сейчас, дождусь восемнадцати и все равно Александрой стану. Или, говорит, убью себя.

Мария Карловна вперилась в Лейсян, которая держалась холодно.

– Отец ему вмазал, а тот хохотал, как черт. Он умный, хитрый, наглый, но не урод и не больной, – твердо сказала Мария Карловна и зачем-то схватилась за поясницу.

– Чему он учит вас, Маша? – спросила психолог.

Мария Карловна будто ослепла в темноте, перед глазами стояли два лица Лейсян и Шурика. Их обоих ей хотелось задушить, искромсать, истребить. Они мучили ее.

Но она не отставила фотографию Шурика, как это делала много раз за этот вечер.

Наоборот, еще внимательнее всмотрелась в красивое лицо.

– Гордость моя, – сказала мать. – Самое слабое место мое. Ни Гриня, ни Кузя, ни Вася меня так не рвали, но через тебя мою гордость достали до самой матки.

– Вы очень гордый человек, – начала Лейсян, – это и понятно, обязывает положение. Но… – и она подбросила невидимый мячик Марии.

– Слишком гордый, – подхватила мячик врач-гинеколог, – такой гордый, что забыла, ради чего живу, ради чего рожала всех этих прекрасных юношей.

«Браво! – читалось на лице у Лейсян. – Браво!».

– И что мне теперь делать? Он не сдастся, – почти плача, спросила Мария Карловна. – Он три раза резал вены. Два раза демонстративно. Третий раз я спасла…

– Вам плот или байдарку? – после продолжительной паузы спросила психолог.

– Не поняла? – переспросила гинеколог.

– Плот или байдарку? – глаза Лейсян улыбались, будто она не слышала комментария про самоубийственные попытки сына клиентки. – Пятизвездочный отель в Турции или прохлаждение у бабушки на огороде не помогут. Тут нужно приключение на грани фола. Переживете? Останетесь живы. Не переживете? Вы все равно не жильцы.

– Он передумает с операцией? – не унималась мать. – Есть шанс?

Лейсян не ответила.

Семинар закончился в час ночи, хотя должен был в десять вечера. Но никто не ушел. А после окончания каждый из двадцати участников подошел к Марии и поблагодарил за удивительный опыт и пожелал удачи.

«Удивительный опыт, как выложить себе дорогу в ад», – грустно кивала Маша на пожелания удачи.

– Вы уж меня извините за резкость, – попросила прощения Лейсян. – Дело в том, что во время семинара иногда приходится быть жесткой, чтоб у клиента пропали иллюзии или чтоб не дать ему спрятаться за слезами и нытьем.