Чтение онлайн

Собаки – прирожденные падальщики. По своему строению и «внутреннему устройству» они могут есть почти все. Кошки, следует заметить, обладают сильным охотничьим инстинктом, но не инстинктом к поеданию мяса. Любая кошка будет ходить ходуном вокруг маленького объекта, который движется, будь то мышь или пластиковое кольцо, но только те, кого мамы научили есть убитое, станут убивать и есть. Инстинкт родителя в данном случае проявляется не в том чтобы накормить детеныша мертвыми животными, а в том чтобы дать ему игрушку.

Если кот или пес ест еду, содержащую мясо, значит, животному с фермы пришлось страдать и умереть. Куры провели короткую и исполненную пыток жизнь в переполненных клетках, корову подвесили вниз головой на цепи и перерезали ей горло. И тот факт, что наши питомцы не понимают этого, не освобождает нас от моральной ответственности за то, что мы делаем.

Что, если я зайду в «Макдональдс», закажу гамбургер, а потом просто выброшу его в мусор, не сделав ни укуса. Гвагвагве, который придет чуть позже и слямзит его на помойке, не сделает ничего аморального. Но разве это оправдает мои действия? Разве не важно, что корова страдала и умерла на бойне, чтобы подарить миру гамбургер?

Тот факт, что Гвагвагве морально не ответственен за страдания, которые приносит животным производство мяса, еще не означает, что страданий не было или что они не играют роли. Это означает лишь, что виноватого стоит искать в другом месте. В данном случае очевидно, на кого возлагается вина – на человека, который создал покупательский спрос на продукт страданий животных и установил постоянную практику покупки этого продукта. Иными словами, гипотетический я, купивший гамбургер, как раз и несу груз ответственности. Точно такая же ситуация сложилась с кормлением наших псов и котов.

Лазейка для нас находится в общепринятом определении веганства, согласно которому мы напрямую не отвечаем за убийства животных, продукты из которых поставляем нашим питомцам, потому что мы не кладем куски мяса себе в рот. Но это говорит лишь о несовершенстве определения, не более того. Почему мы фокусируемся на себе, а не на животных, что намного логичнее для того, кто называет себя веганом?

Страдания животных поддерживаются, когда мы платим, чтобы их есть, когда покупаем одежду из них, когда покупаем блюдо из них и выбрасываем на помойку, когда берем билеты, чтобы посмотреть на жуткие игрища, в которые они вовлечены, а также, когда мы кормим ими наших котов и собак. Так какая разница? Индустрии смерти все равно, ради чего убивать животных – для услаждения наших аппетитов или для любых других целей, – она убивает только ради финансовой выгоды.

Это не значит, что в глазах веганских сообществ люди, кормящие питомцев мясом, становятся преступниками или наоборот полностью обеляют себя доводами, объясняющими, почему именно они так поступают. Веганство существует не для того чтобы влиять на чей-либо личный статус в сообществе. Суть движения в том чтобы сократить до минимума страдания животных, а не в том, чтобы облегчить груз ответственности того или иного приверженца.

Немецкий философ и широко известный своей напыщенностью засранец (они все такие?) Иммануил Кант предложил этическую систему, основанную на утверждении под названием Категорический императив: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».

Все мы знаем этих надутых немцев, которые постоянно добавляют дюжину необязательных слов во избежание риска быть неверно понятыми. В сущности, Кант хотел донести следующее: подумай, что получится, если все будут делать так, как ты.

Для немецкой философии типично идеализировать всеобщность мыслей и действий; тем не менее, мне кажется, веганам стоило бы принять к рассмотрению продвинутую версию кантовского постулата. Так, например, воровство в магазинах неэтично, потому что если бы все этим занимались, мировая экономика взорвалась бы, и планету объял хаос. Точно так же покупку гамбургеров можно отнести к неэтичному поступку, потому что если продолжать их покупать, убийствам коров не будет конца. С другой стороны, в поедании гамбургера из помойного бака нет ничего дурного. Если бы все ели мясо только оттуда, скотобойни бы обанкротились очень-очень быстро.

Покупать новые кожаные изделия неприемлемо. Если все будут так поступать, они будут способствовать поддержанию спроса и провоцировать предложение. Однако стоило бы всем любителям одежды из животных начать отовариваться в секонд-хендах, как вся индустрия моды в считанные дни стала бы этичной, и животных перестали бы разводить ради кожи, меха и шерсти.

Покупка сыра противоречит веганству, потому что любого рода поддержка производства продуктов животного происхождения влечет за собой продолжение страданий. С другой стороны, не существует индустрии моно- и диглицеридов. Если все откажутся от мяса, молочных продуктов и яиц, но не будут забивать себе чердак несущественными субпродуктами вроде глицеридов, бойни испарятся с той же скоростью, с какой это произошло бы, если бы мы параллельно мучили себя, избегая всех этих микроскопических ингредиентов. Вследствие чего я вот что думаю, и пусть это кого-то взбесит: переживания по поводу подобных вещей не имеют ни малейшего смысла.

И я против того чтобы кормить наших кошек и собак мясом именно по этой причине: если человек прекратил есть мясо, но не перестал кормить им своих питомцев, поддерживая тем самым спрос, индустрия смерти продолжает получать прибыль, а животные – страдать.

Но, вместе с тем, я действительно понимаю, что для большинства людей решение этой проблемы выходит за рамки простого личного выбора.

Да! Он синтетический

«Нет, я не ем мясо. Да, я получаю достаточно белка. Нет, мои ботинки не из кожи. Да, я живой».

Иногда ты знаешь ответы на вопросы еще до того, как они заданы. Например, на демонстрации против меха или другой акции в защиту животных, надпись на футболке, играющая на опережение, бывает очень полезной.

На протяжении оставшейся части книги я буду вести речь о вегетарианском питании кошек и собак, рассматривая вопрос с самых разных сторон – изучая этическую составляющую и разбирая возможные риски/преимущества для здоровья животных от употребления как веганской, так и традиционной, мясной еды.

Но нужно признать, что три слова, которые я сейчас напишу, важнее всего, что за ними последует: Да! Он синтетический.

Я ответил на вопрос?

Знаю, знаю. Не все вникают сходу. Кто-то сидит сейчас, читая эти строки, чешет затылок и спрашивает: «На какой еще вопрос?». Нельзя забывать, что для всех моих читателей я – Карнак Великолепный 48, Алекс Требек 49, «Радар» О’Рэйли 50и Джон Эдвард 51. Я – тот, кто знает ответы на все вопросы, даже если последние еще не прозвучали. Но в этой ловкости рук и впрямь нет никакого мошенничества. За те годы, что я продавал кошачьи и собачьи веганские корма, я успел ответить на вопрос про таурин сотни – если не тысячи – раз. На фестивалях и других сборищах я, бывало, по десять раз в день вел один и тот же разговор. В какой-то момент это стало легко предсказуемо.