Чтение онлайн

«Нормально, - успокаивала Оторва.
– Тебе же приятно!»

«Ничего приятного! У этого Майкла ухмылка сексуально озабоченного тинейджера!»

«А по-моему, у него очень милая детская улыбка…»

Нинка объявила, что у нее страшно болит голова и что Костя отвезет ее, а потом сразу вернется за ними. Оставшись вдвоем, они еще долго разговаривали. Майкл рассказывал, как страшно испугался, когда после ареста отца к ним ввалились с обыском и перерыли всю квартиру в поисках запрещенной литературы. Он даже стал заикаться, и вылечили его только в Америке - старенький логопед из военной еще эмиграции. У него на стене в кабинете висел портрет генерала в очках - Власова.

–  Теперь я заикаюсь только, когда очень в-в-волнуюсь!
– с улыбкой сказал Майкл и под столом положил ей руку на колено.

«Пощечину! Дай ему пощечину!» - заголосила Дама.

«Зачем? Тебе же нравится!» - хмыкнула Оторва.

–  Значит, сейчас вы волнуетесь?
– спокойно спросила Лидия Николаевна.

–  К-конечно!
– рассмеялся Старков, и его теплая ладонь осторожно двинулась дальше.

–  Уберите руку!
– тихо приказала Лидия Николаевна.

–  Почему? Я же вас люблю! Давно. Вы же знаете.

–  Нет, не знаю. Надеюсь, Эдуард Викторович тоже не знает.

–  Надеюсь, - помрачнел Майкл и убрал руку.

–  Скажите, Майкл, что происходит у вас с моим мужем?
– очень серьезно спросила она.

Эта серьезность происходила, наверное, от стыда и недовольства собой, потому что на том месте, где побывала его ладонь, остались теплые благодарные мурашки.

–  Эдуард, к сожалению, не может понять, что теперь время цивилизованного бизнеса.

–  Он очень переживает из-за порта.

–  Вы, русские, странные люди. Переживать надо из-за другого. Вот я переживаю из-за того, что совсем вам не нравлюсь, - Майкл отхлебнул вина и внимательно посмотрел Лидии Николаевне в глаза.
– Я правильно вас понял?

–  Я замужем, - вытерпев его взгляд, ответила она.

–  Вы просто как наши воспихи! Они, конечно, изменяют мужьям, но потом очень переживают.

–  Мне эти переживания не грозят.

–  Жаль. А Эдуард просто не умеет управлять портом. Это может плохо кончиться, и я этого никогда не допущу. Я вложил в дело слишком много денег.

Когда они покидали ресторан, за стойкой хлопотал совершенно другой бармен. Костя довез их, лихо вписываясь в извилистые повороты. Казалось, машина мчится не по шоссе, а скользит, словно по монорельсе, по белой разделительной полосе. Лидия Николаевна, поблагодарив за ужин, направилась в свой номер, а Майкл остался около машины и о чем-то заговорил с телохранителем.

Она была немного пьяна, возбуждена, хотела перед сном поболтать с Нинкой, но дверь подруги оказалась заперта, и на стук никто не откликался. Огорченная Лидия Николаевна долго сидела на балконе, прислушиваясь к странным таинственным звукам, какие может рождать только сонное море. По телу блуждали нежные безымянные воспоминания, вызывавшие в душе умиротворяющую тоску. Потом она легла в холодную и чуть влажную постель, но спать не хотелось. Лидия Николаевна дочитала книжку, закончившуюся, как всегда, сногсшибательной свадьбой героев, выключила ночник и уже почти задремала, когда скрипнула дверь. Она открыла глаза: на пороге - совершенно голый - стоял Старков и улыбался с детским лукавством. В свете заоконного фонаря его тело напоминало вырезанного из черного дерева языческого идола.

–  Вы с ума сошли! Уходите сейчас же!
– почти закричала она.
– Если Эдуард Викторович узнает…

–  Не узнает. Я заплатил Косте.

–  При чем здесь Костя?

–  Не бойся! Никто ничего не узнает!
– он медленно подошел к кровати и встал на колени.
– Нам будет очень хорошо. Очень!

–  Я закричу!

–  Обязательно закричишь! Я обещаю…

–  Нет!
– она с размаху ударила его по лицу.

Он поймал ее руку и поцеловал.

«А он нахал!» - возмутилась Оторва.

«Заткнись, дура!» - совершенно Нинкиным голосом ответила ей Благонамеренная Дама.

Старков в самом деле оказался необычайным постельным искусником, обладающим почти спортивной сноровкой, - и поначалу Лидия Николаевна чуть не потеряла сознание от неведомой прежде остроты содроганий, но ближе к утру она испытывала уже тошнотворное состояние человека, объевшегося деликатесами.

–  Ты не разочарована?
– спросил Миша во время недолгого тайм-аута.

–  Я устала, - ответила Лидия Николаевна.

Светало, когда Старков, еще раз основательно продемонстрировав свою неутомимость, поднялся с постели и пошел к двери. На минуту он задержался у зеркала и, с восхищением оглядев себя, игранул могучей грудной мышцей. Лидии Николаевне стало так стыдно, так горько и противно, как никогда еще в жизни.

–  Ничего не было! Запомни, ничего не было!
– прошептала она.

–  Конечно, ничего!
– ответил он, озирая ее с тем профессиональным удовольствием, с каким, наверное, легкоатлет смотрит на планку, которую долго не мог преодолеть и вот наконец взял.

И вышел.

В ту же минуту она бросилась под душ, пустила горячую воду, почти кипяток, и долго смывала с себя случившееся. Ей казалось, если его остропахнувший спортивный пот впитается в кожу, Эдуард Викторович обязательно почувствует и обо всем догадается.

К завтраку она вышла поздно.

–  Ну и зря!
– сказала Нинка.

–  Что - зря?
– похолодела Лидия Николаевна.

–  Не далась такому мужику! О чем на пенсии вспоминать будешь, неуступчивая наша?

–  Ты его видела?

–  Ну да! Я как раз вернулась, когда он уезжал. Плакал, как ребенок, говорил, что в Америке таких верных жен нет…

–  А ты?- спросила Лидия Николаевна, краснея.
– Как ты?

–  Что я? Качели… - угрюмо ответила Нинка.

Перед отлетом они хотели съездить на базар, но Костя не подал вовремя машину: заигрался с охранниками в нарды.

–  В чем дело?
– возмутилась Лидия Николаевна.

–  Пардон, мадам!
– ответил он с очевидной хамоватостью.

–  Ты что, денег накопил?
– обозлилась Нинка.