Чтение онлайн

–  Простите, вы случайно не из издательства «Маскарон»?

–  Да.

–  Александр Михайлович?… - Она заглянула в органайзер.
– Калязин?

–  К вашим услугам.

–  Замечательно! А то наш ассистент вас на входе прозевал. Я - Нина Трусковецкая, редактор передачи.
– И она протянула ему руку.

–  Очень приятно!

Ее пальцы были так густо унизаны кольцами и перстнями, что Калязину показалось, будто он пожал стальную рыцарскую перчатку.

–  «Энциклопедию семейных тайн» не забыли?

–  Нет.
– Саша похлопал по полиэтиленовому пакету.

–  Только очень коротко. А то рекламщики меня убьют. Скажут: «джинса»…

–  Что?

–  Левая реклама. Стойте здесь и никуда не уходите!
– приказала Трусковецкая и умчалась, мелко подергивая бедрами.

Саша глянул на людиновца и обнаружил, что тот смотрит на него со священным трепетом:

–  Вы из издательства?

–  Да.

–  Вот повезло! Я понимаю, вас интересуют в основном пищевые продукты. Но в моем трактате есть большой раздел о семейном питании! Сейчас покажу…

–  Почему продукты?
– удивился Саша.

–  Ну как же! Издательство ваше «Макарон» называется?

–  «Маскарон».

–  А что это?

–  Каменная маска на фасаде дома…

–  Тем более!
– обрадовался людиновец.
– У меня тут даже чертеж идеального дома для семьи есть…

Пока он, сопя, извлекал из портфеля трактат, Калязин злорадно подумал о том, что завтра обязательно расскажет про этот «макарон» Гляделкину, чрезвычайно гордившемуся редкостным названием своего издательства.

–  Вот!
– Мужичок наконец достал из портфеля толстенную красную папку.
– Десять лет писал!
– гордо доложил он.
– С двумя женами из-за этого развелся…

–  Видите ли, - начал Калязин, опасливо косясь на рукопись, - мы издаем литературу несколько иного плана…

–  Не волнуйтесь! Я заплачу, - пообещал людиновец и полез в боковой карман.

Выручила Трусковецкая - она внезапно выскочила из толпы и подбежала к Саше. Лицо ее было перекошено ужасом:

–  Что вы со мной делаете, Александр Михайлович!

–  Я!?

–  Вы давно уже должны сидеть во втором ряду с экспертами!

Она схватила Сашу за рукав, протащила сквозь толпу и поволокла по лабиринту узких проходов между фанерных перегородок, с которой свисали клочья разноцветной материи. Наконец они оказались в ярко освещенной студии. Посередине высился круглый подиум. На нем стояли три массивных кресла, а рядом - большой розовый куст в керамической кадке. Розы, судя по всему, были искусственные. С одной стороны подиума возвышался сложно изломанный задник с переливающейся огромной надписью «Семейные катастрофы». Причем гигантская буква «А» представляла собой довольно сложную конструкцию. Верхний треугольник являлся отверстием в человеческий рост, а нижняя, трапециевидная часть циклопической буквы образовывала лестницу, по которой, очевидно, спускались к зрителям герои ток-шоу. С противоположной стороны был амфитеатр, составленный из желтых пластмассовых сидений. По сторонам съемочной площадки на специальных возвышениях торчали две камеры и возле них возились операторы с большими наушниками на головах. Третья камера была укреплена на длинной - метров шесть - ажурной стреле, вроде тех, что бывают у передвижных подъемных кранов. Благодаря какой-то хитрой механике два паренька управляли стрелой таким образом, что камера плавно перемещалась по всему подиуму и зрительному залу.

Трусковецкая усадила Сашу во втором ряду между тяжко дышавшим толстяком в массивных очках и крашеной блондинкой, одетой почему-то в генеральскую форму времен Отечественной войны 1812 года.

–  Знакомьтесь, наши эксперты!
– представила Нина.
– Великий магистр белой магии Данилиана Юзбашьянц.

–  Великий магистр высшей белой магии!
– строго поправила Данилиана и кивнула.

–  Конечно, великий и, разумеется, высшей… - поправилась Трусковецкая.
– Извините!

–  Калязин… - отрекомендовался Саша.

–  А это профессор сексопатологии Константин Сергеевич Либидовский.

–  Калязин… Издательство «Маскарон».
– Саша пожал мягкую влажную руку сексопатолога.

–  Это у вас выходила книжка Хуппера «Алиса в Заоргазмье»?
– спросил он, борясь с одышкой.

–  У нас.

–  И напрасно. Хуппер не сексопатолог, а шарлатан.

Зал тем временем заполнился. Подбежал патлатый паренек и показал, как следует держать микрофон, если захочется что-нибудь сказать, - не далеко ото рта, но и не впритык.

–  Скажите что-нибудь!
– приказал он Калязину.

–  А что я должен сказать?

–  Звук нормально!
– раздался зычный голос откуда-то сверху - и паренек умчался.

Следом появилась девушка в клеенчатом передничке. Обмакнув в пудру большую кисточку, она легко обмахнула лицо Калязину, потом долго возилась с потной физиономией Либидовского. К Данилиане гримерша даже не притронулась, ибо над недвижным лицом магессы уже основательно поработал даже не гример, а наверное, - скульптор.

–  Будем начинать!
– распорядилась Трусковецкая и спросила в микрофон: - Что со светом?

–  Свет - нормально!
– ответил громовой голос сверху.

–  Где Альберт?

–  Сейчас освободится. Дает интервью американцам…

–  Каким еще американцам?
– возмутилась она.
– Через час нас выгонят из студии к хренам собачьим!

–  А ты пока зал погрей!
– посоветовали сверху.

Трусковецкая тихо выругалась и с нелегко давшейся ей балетистостью взбежала на подиум:

–  А вот сейчас мы проверим, как вы будете приветствовать нашего ведущего! Представьте, что я - это он. Итак, встречаем: Альберт Сугробов - автор и ведущий телешоу «Семейные катастрофы»!

Зал зааплодировал.

–  Неплохо, - похвалила она.
– Но как-то безрадостно. Еще раз. Встречаем: автор и ведущий телешоу «Семейные катастрофы» Альберт Сугробов!

Зал снова захлопал.

–  Уже лучше! Но без огонька. А теперь еще раз и с огоньком!

Это повторялось раз семь и напомнило Калязину новогодние елки детства, когда вот так же неуемный Дед Мороз с садисткой Снегурочкой заставляли ребятишек отбивать ладошки, чтобы зловредная елочка наконец-то зажглась.

Внезапно на подиум выбежал хмурый Альберт Сугробов. Зрители встретили его шквалом аплодисментов. Удовлетворенная Трусковецкая спустилась в зал и села на свободное место впереди Саши.