Чтение онлайн

– Курица?

– Замороженная. Упала с шестого этажа – и в висок. Поэт писал стихи, приносил их в журнал, где я работал, требовал, чтобы их печатали… скандалил… стихи бездарные… и вот курица… бам-ц!.. и кончилась его поэзия, так и я…

– А ты что пишешь в Америке?

– Мемуары…

– Мемуары? Свои?

– Одной столетней богатой русской графини… «Ночью я приняла слабительное, ко мне заехал граф Нарышкин, мы поехали на бал в Зимний… Император сделал мне комплимент: „У вас не щеки, а персики“ – и пригласил меня на танец… Танцуя с ним, я почувствовала позыв в желудке…» Слушаю этот бред и записываю. Графинины внуки хорошо платят… Лу помогает с английским…

Никита наливает еще водки. Чокнулись. Никита выходит в соседнюю комнату-спальню.

Резко открывает ящик комода, нетрезвой рукой скидывает ящик на пол. Видны документы, счета, сверху лежит пистолет. Никита роется в бумажном ворохе, что-то ищет.

– Где же они? – спрашивает сам себя Никита.

Он садится на пол. Берет пистолет, секунду смотрит на стальное дуло. Вновь начинает искать. Замечает коробку из-под кубинских сигар, с оторванной верхней крышкой. В ней фотографии, пожелтевшие, обвязанные резинкой.

– Вот они…

Никита возвращается, садится за стол. Кладет коробку из-под кубинских сигар рядом с собой. Смотрит на Александра. Тот хмельной, веселый, улыбчивый.

– У меня есть история…

– Мемуары нью-йоркского таксиста?

– Нет… Мемуары убийцы…

– Мемуары убийцы?! – изумился Александр.

– Да.

– Ты убил?

– Да.

– А кого?

– Вильяма Шекспира…

– Ты что, как моя графиня, тоже… сумасшедший?

– Нет… Показать тебе его фотографию?..

Никита достает из сигарной коробки кипу фотографий. Мелькают русские лица, русские пейзажи. Кто-то катается на коньках по замерзшему пруду. Женщины на пляже. Школьники в противогазах. Самолет стоит на поле. Под крылом самолета мальчик, две женщины и мужчина с банджо в руках.

– Вот… смотри… Его звали Вильям Терентий Смитт, кличка – Вильям Шекспир. Он американец… Убил я его на Урале, пятьдесят пять лет назад… В деревне Пескарики…

– Пятьдесят пять лет назад тебе было…

– Одиннадцать…

– А что делал американец Вильям на Урале?

– Слышал о красных американцах?

– Это какие-нибудь марксисты?

– Они приехали после войны в СССР, помогать Сталину строить коммунизм…

– Фраза хорошая: «Сталин жмет руку Вильяму Шекспиру».

– Американцы поняли очень быстро, что они строят в СССР. Многих из них арестовали, сослали в Сибирь, расстреляли…

– А ты убил Вильяма…

– Не перебивай… Я убил… и… в то же время… – Он замолчал.

Александр перебирает фотографии:

– А кто эти красотки?

Перед самолетом на фото стоит американец. На его плечах две молодые женщины. Они в кожаных штанах, куртках. Улыбаются. На мощных плечах американца они смотрятся как две бабочки.

– Справа – Соня. Слева – Лейтенант. Ее звали Лейтенант. Имени никто не знал. Соня и Лейтенант – летчицы. Приехали в нашу деревню после войны… поселились в амбаре, где стоял их самолет. Опыляли колхозные поля химическими удобрениями… В войну они летали на бомбардировщиках, бомбили Берлин… Ни с кем не общались, жили замкнуто. Мужчины толпами ходили вокруг амбара. Соня и особенно Лейтенант отшивали их выстрелами из парабеллума…

– А Шекспир?

– Он жил в американской сельхозкоммуне. Лечил коров, свиней, собак…

– Ветеринар?

– Да…

– Но твои бомбардировщицы на плечах американского ветеринара очень даже счастливые… Соня красивая… Расскажи, интересно…

Уральский пейзаж – горы, леса, река. В день приезда летчиц шел дождь… Над рекой густой туман. По реке Пескарики медленно плыл паром. Скрипели цепи. На мокрых досках парома стоял гроб. Хоронили Клару, деревенскую проститутку. Клара-профессор была ее кличка. Профессор трудилась как вол. Семь деревень обслуживала…

В бумажных цветах – лицо Клары-профессора. Красные, напомаженные губы… Свежее, полное лицо, по которому прыгают капли дождя. Человек двадцать мужчин сбились в одном углу парома. У всех печальные, скорбные лица. Большинство мужчин в резиновых плащах.

Паром растворяется в тумане. На берегу стоят две женские фигуры в кожаных штанах и куртках. На головах летные шлемы. Это Соня и Лейтенант. Они курят папиросы, смотрят на паром, выплывающий из тумана.

Рядом стоят, мочатся в речной песок коровы. Повозка с керосиновой бочкой, рябой керосинщик. Священник в черной рясе и в калошах. Все ждут парома. У ног летчиц два больших фанерных чемодана.

Паром приближается.

– Кого хоронят? – спрашивает керосинщик.

– Клару-профессора, – отвечает священник.

– Одной блядью меньше стало. – Видно, что керосинщик пьяный.

– Грех говорить так об усопшей…

Керосинщик хихикнул в ответ. Подошел к летчицам, рассматривает их в упор. Летчицы не смотрят на пьяного.

Паром пристал к берегу. Священник примкнул к процессии, которая медленно движется по мокрому, скользкому склону. Мужчины оглядываются на летчиц, пожирают их глазами. Керосинщик вдруг крикнул в сторону мужчин, идущих за гробом:

– Кларки-профессора сменщицы приехали!

Кто-то в похоронной процессии засмеялся. Слышны негромкие голоса:

– Та, что слева, – классный станок!

– И справа ничего…

– Надолго к нам?

– А хер их знает…

Несущий гроб поскользнулся, чуть не уронил Клару-профессора. Из гроба посыпались бумажные цветы. Их собирал школьный учитель военного дела Юстин, по кличке Динозавр, бритый наголо, в гимнастерке, в кавалерийских высоких сапогах.

– Главный ебарь, а ты что молчишь? – спрашивает он Динозавра.

Динозавр положил мокрые, грязные цветы на грудь Клары, гроб подняли.

– Я о них все знаю, – говорит Динозавр.

– Скажи…

– К этой, что красивая, клеился генерал армии Самохин. Она утюг раскаленный прижала к его херу, когда он на нее полез… Скандал был, но дело замяли, ее и подругу погнали из армии, вот они к нам прилетели, поля опылять…

– Опасные птички…

– Если генералу армии не побоялась хер спалить, что она с тобой-то сделает? А?

Мужчины смеются. Процессия приближается к вырытой яме. Внизу под склоном, у берега реки, виден паром. На него взбираются коровы, керосиновая повозка, летчицы с чемоданами. На дальнем берегу реки видны деревня Пескарики, белая церковь, стая черных ворон, кружащих над медным церковным куполом. И туман, в котором исчезает дождливый уральский пейзаж.