Чтение онлайн

— В котором часу это было?

— Около четырех часов дня… Затем прошло часа три, а она все не возвращалась. Тогда работник начал беспокоиться. Он поставил в известность карабинера, дежурившего в районе порта, уточнив, что в другие дни эта дама каталась на лодке в сопровождении одного и того же господина, видимо, мужа, а на этот раз почему-то была одна. Карабинер поднял по тревоге полицейский спасательный катер. Часов в восемь вечера лодку обнаружили далеко от берега, но мадам Дюкесн в ней не было…

У Жофруа не хватало сил задавать вопросы. Он слушал с отрешенным видом невозмутимый голос комиссара:

— В лодке нашли только дамскую сумочку. Это и позволило полиции установить личность исчезнувшей. Более часа катер продолжал поиски вашей жены, надеясь обнаружить ее среди купающихся. Вскоре это предположение пришлось оставить, поскольку в лодке не было ее одежды. Оставалась одна-единственная версия — мадам Дюкесн случайно упала в воду.

— Даже если так оно и случилось, — заметил Жофруа слабым голосом, — Эдит была отменной пловчихой. Она, несомненно, смогла бы подняться в лодку.

— Это не так легко, как вы думаете, месье. К тому же под воздействием холодной воды у нее могли начаться судороги.

— Она была в хорошей физической форме.

— Если вы отбрасываете подобные предположения, то остается лишь одно… Мне трудно предположить… Разве что вы сами признаетесь… Не было ли у вашей жены приступов неврастении?

— У Эдит? Да она была самой жизнерадостной женщиной из всех, кого я знаю.

— Может быть, это нескромно с моей стороны, но я хотел бы услышать ваш искренний ответ на такой вопрос: где и когда вы видели вашу жену в последний раз?

— Вчера в шесть часов утра около отеля «Дуомо» в Милане. Я довез ее до входа в отель и тут же уехал, как мы и договаривались, чтобы не устраивать сцен прощания и не терять время. Тем более что разлука должна была быть короткой — всего двое суток. Предполагалось, что либо она приедет ко мне в Биарриц, либо я вскоре вернусь в Милан.

— Это внезапное расставание было следствием какой-то ссоры между вами?

— У нас никогда не было ссор. Мы любили друг друга и поженились всего несколько недель назад. Поэтому даже такая короткая разлука представлялась нам мучительной.

— Могу ли я узнать, почему в таком случае мадам Дюкесн не поехала с вами в Биарриц?

— По двум причинам. Во-первых, ей не хотелось встречаться там со своей родственницей, к которой я ехал. Во-вторых, она неважно себя чувствовала. В ее положении такая утомительная поездка была нежелательна. Приехала в Милан она лишь с одной целью — проконсультироваться здесь у гинеколога по поводу своей беременности.

— Вам известна фамилия или адрес врача?

— К сожалению, нет. Эдит собиралась обратиться за информацией в администрацию отеля.

Сделав какие-то пометки в записной книжке, комиссар продолжал:

— Очень важно узнать, к какому врачу обращалась мадам Дюкесн. Вполне возможно, что дальнейшие ее поступки каким-то образом связаны с поставленным ей диагнозом.

— Это неправда! — вскричал Жофруа. — Я запрещаю вам высказывать подобные предположения насчет моей жены. У нее не было никаких причин покушаться на собственную жизнь!

— Вы меня не так поняли, месье Дюкесн. Я выдвинул эту версию как возможную, поскольку вы отбросили вероятность внезапного недомогания. Хотя именно первая причина представляется мне единственно достоверной. Заключение судебно-медицинского эксперта однозначно — смерть наступила почти мгновенно… Легкие вашей жены были заполнены водой; это заставляет предположить, что мадам Дюкесн не имела сил бороться.

— Как это ужасно… — потерянно пробормотал Жофруа.

— Это менее мучительно, чем медленная смерть от удушья, месье.

Жофруа уже ничего не слышал. «Вопреки предположениям этого полицейского, — лихорадочно думал он, — диагноз гинеколога никак не мог спровоцировать у Эдит нервный срыв. Если он подтвердил беременность — радость Эдит была неимоверной. На случай же отрицательного результата его жена была достаточно уравновешенной, чтобы понимать, что у нее предостаточно времени, чтобы родить ребенка. Сильный эмоциональный шок, способный породить страшную мысль о самоубийстве, могло вызвать только внезапное заключение, что она больна какой-то ужасной, неизлечимой болезнью. Это было маловероятно: и раньше, и во время их медового месяца Эдит всегда выглядела цветущей, здоровой женщиной. Наконец, ни один врач не позволил бы себе откровений, способных трагическим образом повлиять на психическое состояние пациента. Нет! Это не могло быть самоубийством!»

Полицейский, видимо, был прав, ограничиваясь версией неожиданного недомогания. К тому же не было ли оно прямым следствием ее беременности? Тогда косвенным виновником этой драмы оказывался он — Жофруа. В полном отчаянии он ощутил себя убийцей… Однако ему хотелось выяснить, чем закончился ее визит к врачу. Это был его долг мужа и мужчины, потерявшего не только жену, но и ребенка. Наконец Жофруа произнес:

— Вы правы, месье комиссар. Необходимо как можно быстрее отыскать этого врача.

— Не беспокойтесь, наши службы этим займутся. Мы опросим всех гинекологов Милана и тут же сообщим вам о результате поисков. Извините меня, месье, за этот последний вопрос: вы только что сказали, что мадам Дюкесн не поехала с вами в Биарриц, не желая встречаться там со своей родственницей. Можно ли узнать, о ком идет речь?

— О ее матери — Иде Килинг.

— Она проживает в Биаррице?

— Нет. Когда я туда вчера приехал, в городе ее не оказалось. Тем более удивительно, что именно из-за нее мне пришлось совершить это глупое путешествие. Дело в том, что в наш адрес поступили две телеграммы за подписью администрации отеля «Мирамар» города Биарриц, сообщавшие о тяжелой болезни моей тещи и требующие нашего срочного присутствия. Прибыв в Биаррица, я обнаружил, что администрация отеля никаких телеграмм нам не посылала, а сама Ида Килинг никогда не заявлялась в этот город.

— Действительно очень странно… Но где же она может сейчас находиться, по-вашему?

Поколебавшись, Жофруа ответил:

— Точно не знаю… Предполагаю, что в Европе, поскольку только она могла организовать эти телеграммы. Хотя до этого мы думали, что она живет во Флориде.

— Как вы намерены сообщить матери о смерти ее дочери?

— Не знаю. Думаю, мадам Килинг вскоре сама узнает эту новость и испытает при этом лишь удовлетворение.

— Я вас не понимаю, месье Дюкесн.

— Моя теща ненавидит свою дочь за то, что она — ее точная копия, но намного моложе.