Плутовка
Шрифт:
— На двоих?! Хорошо, месье.
— Передайте дежурному, чтобы он меня разбудил завтра в пять часов утра и подготовил счет за услуги. Я очень рано уеду.
— Непременно, месье. Распишитесь, пожалуйста, в учетной карточке, а все необходимые сведения я перепишу из прежнего формуляра.
— Кроме, пожалуй, одной детали: теперь я не женат. Извините, мне надо сделать некоторые покупки.
Жофруа вышел, оставив администратора в крайне изумленном состоянии.
Несколько минут спустя Жофруа уже входил в магазин, где Эдит недавно купила ему галстуки. Владелец магазина, узнав его, направился навстречу с угодливой улыбкой, предвкушая выгодную покупку.
— Здравствуйте, месье! Мадам была довольна сделанным ею выбором?
— Мадам больше нет. Сегодня я сам делаю покупки. Покажите мне черные галстуки…
Выйдя из магазина, он направился в агентство французской авиакомпании Эр-Франс и попросил:
— Выпишите мне билет по маршруту Милан — Париж — Милан. Я вылетаю завтра утром в Париж и вернусь в тот же день рейсом, прибывающим в Милан в четырнадцать тридцать.
Приобретя билет, он продолжил свои странные покупки. В ближайшем супермаркете купил готовый смокинг, похожий на тот, который удивил в свое время Эдит.
Войдя в номер, Жофруа первым делом распылил по всей комнате тяжелый аромат «Ночного полета». Этот запах как бы говорил, что она сейчас рядом… Полчаса спустя он уже сидел за стойкой бара со стаканом виски в руке. Его взгляд был устремлен на входную дверь в ожидании появления ослепительной дамы. Прождав приблизительно столько же, как в прошлый раз, он встал с места… Как тогда… Только теперь дама присутствовала лишь в его воображении… Он представил, что взгляды всех посетителей бара устремлены на прекрасную «искательницу приключений» в обшитом бисером платье, стоявшую на пороге бара. С выражением торжества во взгляде тень подошла к нему, и он вновь услышал ее нежный голос, исходивший на этот раз из глубины его собственной памяти:
«Ты доволен, дорогой?»
Он пробормотал в ответ:
«Ты даже духи ее взяла!»
И — расхохотался… Это был грустный смех. О, как она должна была в тот момент наслаждаться своим триумфом! Эта удивительная женщина, разыгравшая с момента их встречи в бассейне фантастическую любовную партию! Все в этой продолжительной игре Иды было подчинено одному — ее любви.
Жофруа вновь окунулся в воспоминания. Он увидел себя выходящим из бара под завистливые взгляды посетителей и невольно сделал жест, как бы взяв под руку несуществующую спутницу, говорившую ему:
«На нас здесь слишком обращают внимание. Впрочем, не этого ли мы и добивались?»
Вернувшись, однако, к печальной действительности, он подумал:
«Разве теперь мне кто-нибудь позавидует? А ведь с тех пор прошло так мало времени».
По дороге в театр его воспаленное воображение бесконечно рисовало одну и ту же сцену: он сидит в зрительном зале рядом со своей спутницей, сумевшей каким-то чудесным образом дополнить ослепительную красоту вновь обретенной молодости. И он забывает о находившейся рядом реальной Эдит и думает об уже несуществующей бывшей любовнице. В таком состоянии он пребывает в течение всего спектакля. Впрочем, это его состояние было не более безумным, чем тот обман, в который Иде удалось его втянуть. Она смогла добиться немыслимого — он начал сожалеть об отсутствии прежней любовницы. Одновременно она устроила все таким образом, что именно он, он сам открыл «Ла Скала» своей молодой жене.
И когда эта псевдо-Эдит в порыве искренности воскликнула после окончания представления: «Я давно мечтала послушать «Аиду» в этом прекрасном зале рядом с любимым мужчиной!» — он ни на минуту не заподозрил, что это была все та же женщина, которая в течение трех долгих лет совместной жизни не уставала повторять: «Нам надо непременно однажды сходить с миланскую «Ла Скала». Я хочу развить у тебя чувство прекрасного. Мужчина только тогда полноценен, когда испытывает дрожь перед красотой произведения искусства».
Ида смогла-таки завлечь его на этот удивительный спектакль, несмотря на то, что он давно дал себе слово никогда не ходить на эту оперу.
В этот вечер, слушая прекрасную музыку Верди, Жофруа не ощущал одиночества, несмотря на пустующее рядом кресло. Он не переставал думать о единственной женщине, бывшей в его жизни то любовницей, то женой… И тайно беседовал с нею. Его слова были так нежны и негромки, что никто из зрителей не догадывался об этом разговоре:
«Моя единственная любовь, я с нежностью вспоминаю о том первом вечере в этом театре. Ты была так рада… Ида, я не таю на тебя обиды за то, что ты меня обманула. Даже напротив, я тебе благодарен. Тобой руководила любовь, начиная с той первой встречи в бассейне. Ты хотела, чтобы я принадлежал только тебе. Подталкиваемый тобою, я постоянно сравнивал тебя с той, которую принимал за твою дочь. Всякий раз верх одерживала память о тебе! Только теперь я смог убедиться в справедливости твоих слов, брошенных в момент нашего разрыва: и Эдит, и та случайная брюнетка в Париже, и любая другая женщина могли быть для меня лишь мимолетным увлечением… Тебе удалось придать псевдо-Эдит образ прекрасной искательницы приключений, поскольку ты сама была воплощением такого характера. Ты подарила мне лучший из вечеров, заставив при этом страстно сожалеть о твоем же отсутствии… Но верхом гениальности твоего замысла было то, что, изменив внешность, ты заставила меня жениться на тебе, лишь чтобы впоследствии я испытал отчаяние, сожалея о своем отказе остаться с той, которую знал и любил. Теперь, в этом зале, я могу признаться как на духу: хотя я и был соблазнен молодостью девушки по имени Эдит, однако после встречи с доктором Зарником понял, что единственной настоящей женщиной в моей жизни была та Ида, которой никто не мог дать ее истинного возраста. Почему ты вдруг испугалась своих лет? Ты же знала, как я нуждался в тебе… Я люблю тебя, Ида…»
Он выходил из театра с ощущением умиротворенности в душе. Тайный разговор с тенью своей любовницы позволил ему излить все, что его угнетало, то, что он не мог высказать уже долгие недели из уважения к памяти той, которую считал безвременно ушедшей. Теперь он узнал, что погибла-то Ида. В его жизни не было никакой Эдит… У него была только одна-единственная любимая женщина.
В номере его ждал накрытый на двоих столик. Пьянящий аромат «Ночного полета» по-прежнему стоял в комнате, как бы напоминая о присутствии его единственной и незабвенной любовницы…
Прежде чем поднять свой бокал, Жофруа налил вина воображаемой спутнице. Он любовался ею, радовался вместе с ней. Затем, как и в прошлый раз, он услышал ее горький смешок, нарушивший счастливую гармонию их вечера. Каким-то странным сдавленным голосом Эдит, а на самом деле Ида, произнесла:
— Жофруа, все настолько прекрасно, что я боюсь, как бы это быстро не закончилось.
И он представил, как она разрыдалась.
В тот момент ему не удалось понять причину ее грусти. У Иды же все уже было рассчитано… После обеда, убедив Жофруа, что будет занята у модельера, она позвонила Зарнику, чтобы предупредить его о своем приезде в Париж для очередной инъекции. Затем приобрела авиабилет в оба конца, после чего зашла в сыскное агентство, чтобы передать тексты телеграмм. Она прекрасно знала, что в тот момент, когда Жофруа пытался ее успокоить, первая телеграмма уже поступила в отель «Вилла Сербеллони». Ее им передадут на следующий день после возвращения из Милана. Это сообщение станет причиной их первой разлуки. Да, она все предусмотрела, все организовала для того, чтобы Жофруа оставил ее на двое суток. Она не могла рассказать ему о своей поездке в Париж. Для этого потребовалось бы раскрыть все карты. Но ее любимый никогда не должен был узнать правду.
Сквозь надвигающийся туман опьянения промелькнула мысль, не было бы лучше для Иды во всем ему признаться. Но захотел бы он тогда участвовать в этой дьявольской игре?
Ида успокоилась, поскольку была убеждена, что все произойдет так, как она задумала. После визита к доктору она быстренько вернется в аэропорт Орли и улетит в Милан. Приехав в гостиницу, она успеет привести себя в порядок и спокойно отдохнуть. Здесь она будет ждать телефонного звонка от Жофруа. Ее вовсе не удивит сердитый тон мужа. Позволив ему высказаться, она ответит: