Чтение онлайн

Три долгих кошмарных года провел Иван Таранец в гитлеровском плену. Первое время фашисты, уверенные в своей скорой победе, относились к пленным более или менее сносно. Однажды им дали на обед даже мясо, выдали новое белье, сапоги. Вскоре вся эта необыкновенная щедрость стала понятной. Как-то собрали всех пленных и офицер через переводчика объявил: тот, кто желает служить доблестной Германии, может записаться добровольцем во власовскую армию. Потом на трибуну поднялся другой офицер, тоже в немецкой форме, и заговорил вдруг на чистом русском языке:

— Вы простые солдаты, одурманенные коммунистами… Ваш долг — помочь фюреру уничтожить их…

Когда власовец кончил, из зала раздалось отчетливое и громкое:

— Предатель!

Нет, среди присутствующих не нашлось ни одного человека, который бы согласился запятнать себя черным позором измены Родине.

В плену Иван Таранец не оставлял мысли о побеге. Однако решиться на побег в условиях жесточайшего режима, который царил в лагере, было безумием. Такая возможность представилась лишь тогда, когда фашисты, отобрав группу наиболее крепких и выносливых пленных, отправили их работать на австрийский вагоностроительный завод. В эту группу попал и Таранец. В первые же дни, обманув бдительность охраны, состоявшей из местных жандармов, он и еще двое пленных перемахнули через заводской забор и ушли в лес.

Но побег оказался неудачным. На второй день, когда проходили мимо небольшой деревушки, кто-то из местных жителей заметил их и донес в полицию. Беглецов схватили. На допросе Ивана жестоко избили и, окровавленного, бросили в карцер. В этом каменном мешке, в котором едва можно было повернуться, а не то чтобы прилечь, он провел 48 дней и ночей. Один раз в сутки гремел железный засов, и охранник ставил перед ним кусок черного хлеба и кружку воды.

…Бежать из плена все-таки удалось. Было это летом 1944 года. Фашисты загнали пленных далеко в горы — рыть канал. Руководившие работами австрийские специалисты и местное население сочувственно относились к пленным.

— Гитлер капут, — негромко сказал однажды пожилой австриец, когда Таранец, толкая доверху нагруженную землей тачку, поравнялся с ним.

Иван поднял глаза: лицо доброе, приветливое. Нет, такой не может быть провокатором. Позже он узнал, что австрийца звали Робертом Ульманом, что он — один из членов местного союза антифашистов. Ульман и его товарищи: Игрент Блюм, Моза, Пега и другие, чьи имена не сохранились в памяти, многое сделали для пленных — они тайком доставляли в лагерь обувь, пищу, табак, сообщали о положении на фронте.

Австрийские патриоты, рискуя собственной жизнью, с готовностью согласились помочь группе бойцов уйти из фашистского плена. Они достали для них гражданскую одежду, разработали наиболее безопасный маршрут побега, запасли продуктов.

Охранялся лагерь не особенно сильно. Видимо, немцы, успокоенные тем, что за последнее время никаких происшествий в лагере не было, считали пленных вполне «благонадежными». И вот в тот момент, когда происходила пересмена часовых, Таранец и его товарищи, осторожно выдавив несколько досок в стене барака, пролезли через отверстие наружу, проползли под колючей проволокой и благополучно скрылись в горах.

В условленном месте их встретил Роберт Ульман со своими друзьями. Прощание было трогательным.

— Мы не забудем вашей самоотверженной помощи, дорогие товарищи! — сказал Иван Таранец и горячо обнял австрийца.

— Фашизм — наш общий враг, и мы всегда с теми, кто борется против него, — ответил Ульман и, подняв вверх сжатый кулак, торжественно добавил: — Рот фронт!

— Рот фронт! — тотчас же тихо, но дружно отозвались остальные австрийцы.

…Много дней и ночей, прячась в зарослях кустарника и оврагах, обходя стороной большие населенные пункты и лишь чутьем угадывая нужное направление, пробиралась группа пленных на восток, откуда все явственней доносились раскаты орудийных залпов.

К тому времени советские войска перешли государственную границу. И вот на польской земле, в маленьком городке, произошла эта долгожданная встреча…

После плена Иван Таранец с оружием в руках сражался против врага до самой победы.

Иван Степанович Таранец, демобилизовавшись через год после окончания войны, приехал на Урал и поступил работать в Уфалейский леспромхоз.

Долгое время Таранец ничего не знал о судьбе остальных участников обороны Брестской крепости. Лишь когда писатель Сергей Смирнов выступил по радио со своими очерками, героический подвиг бессмертного гарнизона раскрылся до конца. Взволнованный Иван Степанович послал Смирнову письмо, в котором рассказал о своем участии в обороне крепости, просил передать привет оставшимся в живых боевым товарищам.

Ответ пришел из Бреста. Оказалось, там организуется музей обороны Брестской крепости, и сотрудники его, которым писатель переслал письмо, просили Ивана Степановича заполнить анкету и выслать вместе с фотографией.

А вскоре И. С. Таранца вызвали в военкомат и вручили ему правительственную награду — орден Отечественной войны II степени.

Такова судьба одного из немногих оставшихся в живых участников героической обороны Бреста.

В. Черепанов

— Пути подвоза перерезаны, тылы прижаты к боевым порядкам, все запасы материальных средств на исходе — так я вынужден был доложить командующему армией 14 августа 1941 года.

— Значит, коммуникации стали короче, а подвозить по ним нечего, — выслушав меня, невесело усмехнулся генерал-лейтенант Смирнов.

Он был, как всегда, выдержан и хладнокровен, хотя причин для серьезной тревоги было предостаточно. Я уже знал, что гитлеровцы, продолжая наступление в южном направлении вдоль реки Ингулец, достигли станции Грейгово, а на одном участке даже вышли к восточному пригороду Николаева. Наш штаб находился в 25 километрах севернее этого города.

Ко всему тому, что мне было известно, Смирнов прибавил:

— Враг вышел в тыл 55-го стрелкового корпуса. В тяжелом положении и соседи — 9-я армия. Ей, как и нам, грозит окружение. Будем принимать меры.

Поразмыслив с минуту, он приказал все оставшиеся на армейских складах запасы выдать дивизиям и сообщил о том, что получено распоряжение: ударом на восток уничтожить прорвавшегося к Николаеву противника и выйти на левый берег реки Ингулец.

— Разрешите выполнять? — спросил я, но ответить Смирнов не успел. На пороге появился адъютант и доложил о том, что прибыл связной от командующего 9-й армией генерал-полковника Я. Т. Черевиченко…