Чтение онлайн

Обязанности второго номера у Тузова выполнял сибиряк Семен Кривенко.

…Пулемет перегревался. Воду для него приносили с реки во фляжках. Один за другим замертво падали на дно траншеи автоматчики. Погибли оба подносчика патронов. А оставшиеся в живых все стреляли и стреляли. Они забыли о том, что голодны, не задумывались над своим положением. Приказ командира — стоять насмерть! — воспринимался как самое естественное требование. Отбивая четвертую, пятую, шестую атаки, Тузов и его товарищи думали только об одном: надо не подпустить фашистов к своему окопу, продержаться до ночи. Тогда возобновится переправа…

После того как была отбита шестая атака, бойцов в траншее осталось немногим больше десятка, в их числе — Николай Тузов и Семен Кривенко. Серый ветреный день сменила темная холодная ночь. И переправа через Днепр возобновилась. К защитникам траншеи пробился весь третий батальон. К утру оттеснили немцев километра на два. Наступление продолжалось и днем.

Фашистская пуля пробила Николаю ногу. Помощник командира взвода отдал приказ:

— В медсанбат.

Но командир батальона сказал:

— Пулемет есть, а пулеметчиков больше нет…

И Тузов оставался у пулемета весь вечер и ночь, пока батальон закреплялся на захваченном рубеже. На рассвете Николая вместе с пулеметом засыпало землей: разорвался немецкий снаряд.

Как разворачивались события после этого, он не знал. Очнулся в палатке медсанбата. А через месяц из госпиталя попал в другую воинскую часть.

Рассказывая о пережитом в те двое памятных суток, Тузов воскрешал в памяти мельчайшие подробности. Его собеседник — взводный — облокотился на стол, задумчиво посмотрел в окно и сказал не то сам себе, не то Николаю:

— А за это все-таки должна выйти награда. — И, повернувшись к солдату, добавил: — Номер полевой почты помнишь?

Тузов помнил номер полевой почты своей прежней части. И младший лейтенант в тот же день отправил ее командиру письмо. Письмо содержало единственный вопрос: не награжден ли пулеметчик Николай Тузов за бои на правом берегу Днепра?

Через несколько дней почтальон вручил Николаю аккуратный пакет из плотной белой бумаги. Такое письмо, конечно, не могло прийти из родного села Губернского Челябинской области. Оттуда шли письма, где адрес был написан либо чернилами, либо химическим карандашом. А белоснежную поверхность пакета украшали строчки, напечатанные на машинке. Солдат оторвал краешек плотного конверта и вынул сложенный вдвое листок. Штаб 568-го стрелкового полка сообщал о том, что ему, Николаю Тузову, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1943 года присвоено звание Героя Советского Союза…

В 1947 году Николай Иосифович Тузов, уже старший сержант, демобилизовался и вернулся в родное село.

В. Дробышевский

…Москва встретила их сурово. Район одного из вокзалов стал базой для бронепоездов, прибывших с Урала. Дивизион назвали «Отдельный уральский 38-й дивизион».

На боевое задание они отправились с наступлением темноты, ноябрьским вечером. Стучат на стыках колеса. Впереди бронепоезд № 1. Ведет его машинист Югов, подручным — Потапенко. Бронепоезд № 2 где-то позади, он страхует первый. Мало ли что может случиться в бою.

Из боевой рубки, что над машинным отделением, послышалась команда:

— Полный вперед!

— Есть полный вперед! — отвечает Югов.

Бронепоезд легко рванулся вперед, в темноту. Четко застучали на стыках рельсов колеса. Анатолий, не выпуская из рук лопаты, не удержался, припал к броневому иллюминатору. Разбирало тревожное любопытство, ведь шли в первый бой.

Бронепоезд приближался к передовой, однако за окном ничего страшного и опасного не было. Луч света, пробивавшийся сквозь узкую щель затемнителей фар, скользил по набегавшим навстречу рельсам. А где-то далеко за темным бором мигали станционные огоньки. Пока все было очень похоже на его прежние поездки — от Челябинска до Златоуста и обратно. Раздалась команда: «Тихий!»

— Есть тихий! — почему-то тоже тихо ответил Югов и перевел регулятор на малый пар. Бронепоезд сразу сбавил ход. Югов еще раз перевел регулятор, поезд пошел спокойнее. Он медленно подходил к мигающей огнями станции. Свет передних фар погас. Глухой вздыхающий шум неторопливо работающих поршней едва был слышен в густой морозной тишине. По команде старшины Югова, Анатолий, отложив лопату в сторону, перешел к броневому иллюминатору, что с левой стороны, и пристально стал всматриваться вперед.

Все ближе огни железнодорожной станции. Наметанным глазом Анатолий определил, что перед ними большой железнодорожный узел, его пути забиты составами, а какими, как ни старался, не разглядел…

Послышалась команда: «Стоп!»

— Есть стоп! — тихо и чуть напряженно произнес Югов. И в ту же секунду ударило башенное орудие. Вздрогнул бронепоезд, вздрогнула ночная зимняя тишина и разорвалась яростным эхом. Это было своего рода сигналом. Сразу же с зенитных площадок застучали пулеметы. Бешеный, плотный огонь слали они в сторону врага. Немцы молчали, застигнутые врасплох.

И вдруг что-то с треском лопнуло и заполыхало, огромным красно-желтым заревом охватив полнеба. В нескольких местах загорелись составы с горючим. Стало удивительно светло.

— Танки, танки горят! — над самым ухом Анатолия зло и радостно закричал Михаил, кочегар. — Даем прикурить!

…Прошло немало лет, а первый бой, ставший для Анатолия Потапенко боевым крещением, ярко помнит он и сейчас. Это был самый успешный бой в его фронтовой жизни. Тогда у немцев сгорели два эшелона с танками и несколько составов с горючим.

…Гулко забарабанили по броне осколки. И тотчас послышалась команда: «Задний ход!»

Бронепоезд ушел от артобстрела. Когда наступило утро, он уже был далеко. Теперь его было не узнать — зеленая гора веток, еловых лап. Маскировкой были заняты все: автоматчики, ремонтники путей, артиллеристы, пулеметчики. Работали в поте лица. Не так-то просто скрыть бронированную махину — паровоз и девять вагонов.

Затем отправились в лес заготавливать дрова. Уголь на вес золота. Бронепоезд на нем работает только тогда, когда в бою: от дров много искр.