Чтение онлайн

– Значит, хочешь сидеть за столом переговоров?
– сочувственно спросил Карпов.

– Не шутите, товарищ генерал!

– Жалеешь, что приехал?
– На этот раз в тоне генерала не было сочувствия.

– Как вам сказать, Василий Степанович. Первые дватри дня я немало интересного повидал. Встречал Трумэна и Черчилля. Сталина видел вблизи. С английским корреспондентом сцепился. Немца любопытного узнал. Словом, впечатления были. Я отправил в Москву две статьи.

Но теперь, когда качалось самое главное, я ничего не вижу и не слышу...

Обращенный на меня взгляд генерала становился все более строгим и отчужденным.

– Василий Степанович, - умоляющим топом продолжал я, - представьте себе, вы командир дивизии, я - редактор дивизпонкп. Мне надо выпускать номер, а меня не пускают ни к вам, ни к комиссару.

– Ловишь меня, Воронов?
– усмехнулся Карпов.
– На прошлой пашен жизни ловишь?
– Тем не менее взгляд его снова потеплел.
– Только ловить меня бесполезно. Не мной порядок Конференции установлен, и но ыпе его менять.

– Но дело не только во мне!
– воскликнул я.
– Западные журналисты тоже ропщут, что их никуда не пускают!

– Вот, вот, - подхватил Карпов.
– А ты бы хотел, чтобы наших пустили, а тех пет. Представляешь, какой крик поднялся бы?

– А если и тех и наших?
– робко спросил я.

– На Конференция всякое может быть, - уже с досадои возразил Карпов. И споры и разногласия. Думаешь, твои западные коллеги будут ждать, когда договорятся?

Да они при первой же схватке шум на весь мир поднимут!..

В этом, конечно, был резон.

– Вы сами-то на вчерашнем заседании были?
– попробовал я подойти к Карпову, так сказать, с другого конца.

– Нет.

– Что там происходило, не знаете?

– Не знаю.

– Значит, вам ничего, ну совсем ничего не известно?

– Мне известно, - снова хмурясь, ответил Карпов, - что Конференция должна решить будущее Германии.

Определить границы Польши. Обеспечить стабильный мир в Европе...

Но об этом я хорошо знал еще из решений Ялтинской конференции.

– Это, Василий Степанович, элементарно, - опасаясь, что мои слова обидят его, все-таки сказал я.

– Но не столь легко достижимо. Что же касается того, что происходило вчера на Конференции... Могу тебе сообщить... Договорились, что министры иностранных дел будут встречаться в первой половине дня и готовить повестку для каждого заседания Конференции. Даже самый осведомленный человек не может заранее сказать, что именно будет обсуждаться завтра, а что послезавтра.

– Но как же мне тогда ориентироваться?
– снова впадая в отчаяние, воскликнул я.

– Если будут встречи, на которые допустят корреспондентов, узнаешь об этом в протокольной части советской делегации, - сухо ответил Карпов. Заходи туда ежедневно с утра. Если же возникнет особая надобность, тебя вызовут.

– Куда?

– К генералу Карпову, Василию Степановичу. Знаешь такого?

– Почему же вы до сих пор...

– До сих пор надобности не было. А когда будет, найдем. Либо здесь, либо в Потсдаме. Ты оборудовал там свой НП?

– Да. Спасибо за помощь.

– Кто у тебя там хозяин?

– Немец один.

– Ясно, что не турок. Человек-то приличный?

– Говорят, что да.

– "Говорят"!.. А сам ты какого мнения о нем?

Сейчас мне меньше всего хотелось говорить о Вольфе

и его болтливой супруге. Но Карпов, видимо, нарочно уводил разговор от темы, которая меня волновала. Поэтому я решил ничего не рассказывать ему о Вольфе.

– Он меня мало интересует, - хмуро ответил я.
– С немцами мы свои счеты покончили. Девятого мая. Сейчас для меня главное - Конференция.

– Конференция?
– переспросил Карпов.
– А она, значит, к немцам отношения не имеет?

О господи! Да понимаю я все это!

– Василий Степанович!..
– с невольным упреком начал я.

– Что "Василий Степанович"?
– прервал меня Карпов с неожиданно злой усмешкой.
– Это мне позволительно было бы так думать. Я солдат, строевой командир. Раз война кончена, значит, я свое дело сделал. Это очень легко так думать: гитлеровскую Германию наказали, за миллионы наших людей отомстили, а теперь хоть трава не расти!

Нельзя так рассуждать, Михаил, нельзя! Как тебе может быть безразлично, что сейчас в душе у немцев происходит?

Куда, в какую сторону они пойдут? Ведь нам и дальше рядом с ними жить придется!

Карпов говорил с несвойственной ему горячностью.

– Ну чего молчишь?
– спросил он.

– Думаю.

– О чем?

– О том, что отходчив русский человек.

– Гитлеру все казалось просто, - пренебрегая моим замечанием, все так же горячо продолжал Карпов, - разгромить Россию, посадить в Кремле своего гауляйтера, надеть ярмо на наших людей, и все тут. Ну, мы ему дали ответ. А теперь другую войну ведем. За души немецкие.

Кстати, ты сказал, что с кем-то из англичан сцепился. Изза чего?

– Из-за того же самого. Почему их в Цецилиенхоф не пускают.

– Переживут, - усмехнулся Карпов и посмотрел на часы.

– Спасибо, Василий Степанович, - с тяжелым вздохом сказал я, вставая.

– Будь здоров.
– Карпов протянул мне руку через стол.

В протокольной части советской делегации меня ждали два документа. Первым была телеграмма Лозовского.

КОРРЕСПОНДЕНТУ СОВИНФОРМБЮРО ВОРОНО ВУ. В ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЗАПАДНОЙ ПЕЧАТИ СВЯ ЗИ КОНФЕРЕНЦИЕЙ ПОЯВЛЯЕТСЯ МНОГО СТАТЕЙ АНТИСОВЕТСКОГО ХАРАКТЕРА. СОСРЕДОТОЧЬТЕ ВНИМАНИЕ НА РАЗОБЛАЧЕНИИ БУРЖУАЗНЫХ ВЫДУМОК, БУДТО МЫ СТРЕМИМСЯ ПОДЧИНИТЬ СЕБЕ ВОСТОЧНУЮ ЕВРОПУ. НАША ПОЗИЦИЯ: ДЕ МОКРАТИЧЕСКАЯ ДЕМИЛИТАРИЗОВАННАЯ ГЕР МАНИЯ И СУВЕРЕННАЯ ПОЛЬША С РАСШИРЕНИ ЕМ ЕЕ ГРАНИЦ НА СЕВЕРЕ И ЗАПАДЕ, ПРЕДУ СМОТРЕННЫМ В ЯЛТЕ. ДВЕ ВАШИ КОРРЕСПОН ДЕНЦИИ ОДОБРЕНЫ И ПЕРЕДАНЫ ЗАПАДНЫМ ТЕ ЛЕАГЕНТСТВАМ. ЖЕЛАЕМ УСПЕХА. ЛОЗОВСКИЙ.