Чтение онлайн

– Приехали!
– посмотрев в окно, сказал Нойман.
– У вашего шофера хорошая память.

– Он говорит, что у тебя хорошая память, - сказал Белов сержанту-водителю.

– Так недавно же заезжали!
– не снимая рук с баранки, ответил сержант.
– На войне по обгорелому пню дорогу отыскивали. А тут какой-никакой, все-таки город...

Дом был двухэтажный, с небольшой деревянной мансардой. Между открытыми оконными рамами стояли длинные узкие ящики с геранью. К двери вели несколько каменных ступенек. Нойман поднялся первым. Хотя у двери чернела кнопка звонка, он постучал. Дверь открыла женщина лет сорока пяти.

На стареньком выцветшем платье сверкал ослепительной белизной передник.

– Вот, Гретхен, привез!
– сказал Нойман, показывая на стоявших у лестницы Воронова и Белова.

Женщина улыбнулась, полная грудь ее заколыхалась.

Широко распахнув дверь, она быстро произнесла:

– Вялькоммен, манне хэррэп. Добро пожаловать, господа офицеры!

Они вошли в маленькую прихожую. Из нее открытая дверь вела в просторную комнату. Судя по круглому столу посредине и большому посудному шкафу у стены, это была столовая. Женщина провела их сюда.

– Господа офицеры будут жить...
– начала она.

– Ты перепутала, Грета, - укоризненно прервал ее Нойман, - я же все сказал Герману. Здесь будет жить только товарищ майор.
– Он слегка поклонился Воронову.

– О, яволь, яволь, хэрр майор!
– затараторила Грета, в свою очередь кланяясь русскому офицеру.

"Видимо, это и есть зануда", - подумал Воронов.

– Боюсь, что стесню вас, - сказал он.
– Но ненадолго. Самое большее недели на две. Кроме того, я и появляться-то буду редко.

– О, хэрр майор, когда угодно! Комната к вашим услугам. Я вам ее сейчас покажу...

– Герман дома?
– спросил Нойман.

– Нет, - поспешно ответила Грета. Она двигалась и говорила так, как будто все время куда-то торопилась.
– Ушел сразу после того, как ты заезжал. Но, пожалуйста, идемте.

Вернувшись в переднюю и поднявшись по узкой лестнице, с расшатанными, скрипящими ступенями, они оказались на небольшой площадке. Отсюда лестница вела еще выше,, в мансарду.

Это была уютная комнатка с маленьким окном. Грета тотчас распахнула его, и белая занавеска заколыхалась от ветра. На подоконнике стояла неизменная герань.

Здесь имелось все необходимое: кровать, застеленная такой же толстой пуховой периной, как и та, в Бабельсбсрге, с горкой подушек в изголовье, стол, который одинаково мог служить и письменным и обеденным, книжная полка и даже несколько десятков книг на ней.

Воронов подошел к полке.

– Я приготовила для господина майора все чистое.

Да, да, -все сменила - и постель и полотенце, - заторопилась Грета. Раньше в этой комнате жил брат Германа, но он погиб на войне. Это его книги...

Испуганно посмотрев на Воронова и Белова, она тут же ушла от щекотливой темы и с еще большей поспешностью продолжала:

– Я думаю, господину майору здесь будет удобно. Конечно, я понимаю, он привык к большому комфорту, но сейчас в Потсдаме все забито. Вы знаете, из Бабельсберга выселили всех немцев. Сказали, что временно... В Бабельсберге, конечно, удобнее, все дома целые. Потсдам сильно бомбили, а Бабельсберг почему-то нет. Сейчас туда все время идут машины, и ваши, и американские, и английские. Наверное, там хотят жить большие начальники, нихт вар? [Не так ли? (нем.)] Грета вопросительно посмотрела на Воронова.

Но он не слушал ее. Подойдя к книжной полке, он испытал острое любопытство: что читали в той Германии?..

– Вы разрешите?..
– спросил Воронов, беря наугад одну из книг. Это было дешевое издание "Избранного" Гёте, С ним соседствовал "Железный Густав" Фаллады. Рядом - "Туннель" Келлермана. Все эти книги были известны Воронову. Он ставил их на место, едва взглянув на заглавие. "Закат Европы" Шпенглера он полистал. Взял потрепанный учебник "Истории Германии". Раскрыв книгу наугад, прочитал: "...Нет, не войска "Антанты" победили Германию. Евреи и коммунисты нанесли ей удар в спину, в то время как немецкие солдаты проливали кровь на полях сражений..."

Воронов невольно передернул плечами. Это его движение не осталось незамеченным. Увидев, какую книгу он держит в руках, Нойман сказал:

– Стиве. Школьный учебник. Я думал, что всю гитлеровскую дребедень вы выкинули.

– Эту книгу Герман сохранил в память брата, - вмешалась в разговор Грета.
– Он был школьным учителем.

Все немецкие дети учились по этой книге.

– Да, разумеется, - с горечью произнес Воронов.

– Ее следует выбросить?
– поспешно спросила Грета.

Воронов не ответил. Поставив книгу на место, он взял следующую. Она называлась "Потсдам и его окрестности".

– Простите, - сказал Воронов Грете, - вы не позволите мне взять у вас ненадолго эту книгу?..

Она и в самом деле могла ему понадобиться. Кроме того, это был повод переменить тему разговора.

– О, конечно!
– воскликнула Грета, словно и она была рада такому поводу.
– Господин майор может считать ее своей. Вы бывали раньше в Потсдаме?
– неожиданно спросила она.

Воронов посмотрел на нее с недоумением.

– Да, да, я понимаю, это глупый вопрос, - заторопилась Грета, - но если бы вы знали, как здесь было красиво! Какие устраивались парады!..

– Грета!
– резко оборвал ее Пойман.

– Но я... я же только...
– робко проговорила Грета и смолкла, опустив глаза.

– Ладно, Грета, спасибо, - сказал Нойман, чтобы нарушить наступившее неловкое молчание.
– Ухаживай за товарищем майором. Так, как ты умеешь. Он помолчал и тихо добавил: - Слишком много мы причинили им горя...