Чтение онлайн

И сейчас Вайсберг явно стремится к победе любыми способами, но Соня Ридель ему не светит. Ее не перекупить деньгами, не соблазнить перспективами. У нее нет буквально ни одной причины покидать команду, что сделала для нее так много, зато причин остаться сколько угодно.

К. В.: Поговорим в Альберт-парке?

Вайсберг словно и не понимал, что она его игнорирует, и продолжал писать. Поначалу Соня думала его заблокировать, но что-то ее остановило. Возможно, любопытство. Ей слишком сильно хотелось узнать, почему из команды ушел Дед, а ведь он казался глыбой, неотъемлемой частью «Зальто» до гробовой доски. Деду недавно стукнуло семьдесят, он мог уйти на пенсию, но не в «Биалетти». Этот вопрос тревожил всех, и Соня не стала исключением.

Первая гонка сезона уже через неделю и как раз в Альберт-парке, в Австралии. Все-таки предстоит очень, очень трудный год. Впрочем, как и все предыдущие. Это же «Формула-1» – целый мир, который в марте только начинает просыпаться.

К. В.: С нетерпением жду встречи, Соня Ридель.

После европейской зимы мартовская Австралия казалась влажной и душной. Соня жила в пригороде Вены, и родной март ей нравился намного больше – прохладный, ветреный, а порой и морозный. Но начало сезона «Формулы-1» – это всегда жаркие страны.

На первую практику все выходили с волнением. Особенно нервничал Давид, что легко читалось по его поведению. По тому, как он хмурил темные брови и трепал отросшие за зиму волосы, как огрызался на других членов команды и как ничего не ел перед стартом, хотя обычно не отказывался от перекуса. Все кричало о его состоянии. Он даже на командные цвета умудрился выругаться – сине-голубой ему внезапно надоел до боли в глазах.

На самом деле переживал он только о машине и о том, как она поедет. Не окажутся ли конкуренты из «Биалетти» быстрее.

– В этом году мы настроены на победу, – сообщил Кифер Вайсберг на одной из пресс-конференций. – И готовы к ней.

– Что скажете о своей машине?

– Она хороша.

– Но у «Зальто» лучше?

– Увидим в первой гонке. В любом случае техническое превосходство – это круто, но мне нравится показывать свое гоночное мастерство. И я намерен это сделать, прошлый год был хорошей разминкой, опытом. Я готов к покорению новых вершин автоспорта. «Красные» должны побеждать. – Вайсберг посмотрел в камеру так, что Соне стало не по себе. Умел этот парень своей уверенностью сразить наповал.

Давид нервничал: чувствовал, что борьба с «Биалетти» обострится. А ему, трехкратному чемпиону, придется многое доказывать. Он всегда болезненно реагировал на сплетни о том, что недостоин свалившейся на него славы, что его победы – заслуга Деда, не более. Что машина важнее, а он пилот не лучше других. Таксист. Посади на его место любого гонщика, результат будет тем же… Подобные разговоры неизменно преследуют гонщика в статусе Давида Моро. И Кифер Вайсберг своими намеками затевал игры разума, а сезон только начался.

В отличие от Моро новичок казался спокойным. Сидел в углу и смотрел смешные видео в телефоне, словно беззаботный подросток, а не дебютант «Формулы-1». Впрочем, из подросткового возраста он выбрался недавно: два месяца назад ему исполнилось двадцать лет. Сине-голубой гоночный комбинезон подчеркивал его молодость. Добавить к этому чуть вздернутый нос, брови вразлет и растрепанные темно-русые волосы – подросток как есть. И пусть Кори был всего на пять лет младше Давида, между ними пролегала пропасть. Закаленный в суровых битвах рыцарь, осознающий всю тяжесть грядущего, против мальчишки, который о рыцарях читал разве что в книжках.

Кори придется несладко, его ждут испытания: интриги, сплетни, давление прессы… Это его либо закалит, либо разрушит.

Спокойствие новичка заметила не только Соня, но и босс команды – Никлас Вернер. Вместе они заняли командный мостик, готовясь к скорому старту. На первой практике важно собрать как можно больше информации о работе шин и состоянии трассы. Все, что необходимо будет учесть во время гонки в воскресенье.

– Он на успокоительных? – хмыкнул Ник, указав на Кори.

Новичок жевал ореховый батончик, улыбаясь телефону. Давид в этот момент напряженно переговаривался со своим гоночным инженером, выдавая ему инструкции. Инженер кивал с таким видом, словно кивать ему давно уже надоело, но деваться было некуда. Гоночный инженер Кори тосковал в стороне без работы и инструкций.

– По виду да, – вздохнула Соня, – причем как минимум на лошадиных транквилизаторах. Но надеюсь, что все-таки нет, потому что успокоительные и гонки плохо сочетаются.

– Парень талант, брал обе младшие серии с первого раза. Такое нечасто случается, сама знаешь. И здорово повышает самооценку. Настолько, что после «Формулы-2» он взял перерыв – не хотел идти в слабую команду, ждал предложения получше.

– Думаешь, он так спокоен, потому что слишком в себе уверен? – Соня вновь обернулась на новенького.

Словно почувствовав ее интерес, Кори отвлекся от телефона и поднял голову. Краткий миг они смотрели друг на друга, но парень быстро отвернулся, как будто взгляд Сони его смутил. Но это понятно: никому не понравится внимание руководства.

Она отвернулась тоже – не хватало сбить его настрой, парню скоро на трассу.

– Подозреваю, что он весьма в себе уверен, – хмыкнул Ник.

– Если так, то это ненадолго.

– Или есть другой вариант: даже несмотря на предыдущие успехи, ему плевать на достижения и чемпионство, как и большинству богатых деток. Он как Эрик Райт, только талантливый. И может зажечь покруче.

Эрик Райт был одним из гонщиков нынешнего пелотона и сыном американского миллиардера. Отец купил ему место в одной из команд, и в итоге Эрик постоянно бил свои и чужие машины, портил гонки, внося в них элемент неожиданности, который так любили зрители и ненавидели стратеги.

– Куда уж круче Эрика, – пробормотала Соня.

– Богаче, а значит, нет предела совершенству, – рассудил Ник.

– Намного богаче?

– О да.

– Черт! Теперь понятно, почему он так спокоен.

– Не будем торопиться с выводами. – Ник понизил голос и наклонился к Соне. – Возможно, с таким наплевательским настроем он продержится в команде дольше, что для нас неплохо.