Победители
Шрифт:
Мивлио недовольно засопел. По изначальному плану, командование имперскими силами на Филлине должен был сохранить за собой генерал Пээл, чтобы оказаться в итоге виноватым за все... если выживет, конечно.
– Но я буду оказывать вам всяческую поддержку!
– поспешил добавить Нэестар, уже понявший, что опять допустил бестактность по отношению к обидчивому суперофицеру.
– Обещаю, что не далее как послезавтра у вас будет железный, не оставляющий никаких домыслов и сомнений повод не только подтвердить объявленное военное положение, но и ответить на неспровоцированное нападение филитов!
– Только послезавтра?
– нахмурился Мивлио.
– Да, послезавтра. И в связи с этим у меня есть к вам еще одно предложение. Насколько я слышал, несколько месяцев тому назад вы создали так называемую базу Юг?
– Это была идея Пээла, а не моя, - на всякий случай открестился Мивлио.
– И называть ее базой, пожалуй, не стоит. Так, пункт временного размещения эвакуируемых.
– Так это и прекрасно!
– с воодушевлением воскликнул Нэестар.
– Вот я и предлагаю сегодня же начать эвакуацию на нее всех гражданских с Центральной базы!
– Это еще зачем?!
– А зачем вам нужны лишние жертвы, которые могут оказаться еще и нежелательными свидетелями? Пусть лучше посидят несколько декад в пустыне... принимая соответствующую информационную картинку!
– Вас понял!
– понятливо кивнул Мивлио.
– Хорошо, я распоряжусь.
– И поручите исполнение, пожалуй, моей супруге, - посоветовал Нэестар.
– Так вам не надо будет отвлекать кого-либо из своих офицеров и не придется отвлекаться самому.
– Хорошо, - недовольно согласился Мивлио.
Он чувствовал, что здесь есть какой-то подвох, но не понимал, какой, и это его нервировало.
– Не беспокойтесь, наше дело в надежных руках, - покровительственно заверил его Нэестар.
– Можете снова заниматься вашими повседневными обязанностями, а дальше события поведут вас сами!
Проводив директора Нэестара, Мивлио с силой провел рукой по лицу. Внутри него все клокотало. Он чувствовал себя так, будто его только что макнули лицом... да, в это самое, а потом еще хорошенько и повозили по этой неаппетитной субстанции. Это было неприятно, обидно, возмутительно, но... это приходилось безропотно принимать. Дядя уже плотно лег под "Семью", а значит, надо терпеть выходки ее эмиссаров, какими бы бесцеремонными они ни были.
Мивлио хотелось выть в голос от бессилия. Все еще разозленный и раздраженный донельзя, он взял со стопки бумаг на рассмотрение несколько скрепленных между собой листов и попытался вчитаться в текст, чтобы отвлечься и погасить полыхающие в нем негативные эмоции. Увы, от этого чтения его недовольство только усилилось. Сейчас Мивлио держал в руках рапорты полудюжины унтер-офицеров, которые примерно одинаковыми словами жаловались на тяжелый моральный климат в своих подразделениях и просили о срочной переброске на Филлину уже давно подготовленного на Тэкэрэо Центра психологической разгрузки, иными словами, солдатского борделя.
Да как...! Да что...! Да кто им позволил пойти на такое нарушение субординации!? В гневе Мивлио скомкал в кулаке злосчастные рапорты и с размаху швырнул их на пол, топча ногами. Упиваясь яростью, он как-то не заметил, что на каждом листе стоит подпись тэона, а значит, никакого нарушения нет и в помине. В тот момент он страстно желал только рвать и метать и, наконец, получив возможность на ком-то сорвать свою злость, был почти счастлив.
Расправа оказалась короткой, но жесткой. Авторов злополучных рапортов, объявленных "зачинщиками", заключили под стражу, предварительно прилюдно сорвав с них унтер-офицерские шнуры. Через два дня их ждал военный трибунал.
Солдаты и многие офицеры расходились хмурые и подавленные. Многие из них во время разбирательства с надеждой и ожиданием смотрели на тэона, вчера, вроде бы, поддержавшего солдатские требования, но тот не вмешивался. Суперофицер второго ранга Трегуин был опытным карьеристом и хорошо понимал, когда надо проявить принципиальность и выступить поборником справедливости, а когда лучше промолчать и поддержать начальство.
Не улучшил настроения даже курьерский корабль, в середине дня совершивший посадку на Центральной базе. Обычно их ждали с нетерпением, потому что каждый такой гость всегда приносил с собой свежие новости, посылки и послания из дома, новые диски с фильмами и товарные заказы. Но на этот раз из Метрополии пришли плохие известия. Верховный советник Риенг умер, его место в Совете Пятнадцати занял Тмаар, так что Империю в самом ближайшем будущем ожидала ожесточенная борьба за власть между Оонком и Гдоодом.
Вечером в солдатских казармах было тихо и мрачно. Люди угрюмо молчали, косясь на опустевшие койки, но из темных углов то и дело доносились злые шепотки. Больше всех говорил Беглец. На него посматривали с недоверием - вчера он принимал самое активное участие в составлении рапортов, но не подал документа от своего имени, оставшись чистеньким и в стороне, но все-таки слушали.
– Парней надо выручать!
– негромко, но внушительно заявил Беглец, недрогнувшим взглядом обведя поредевшие ряды "актива".
– Послезавтра!
– А почему не завтра?!
– сразу же спросил мрачный громила Ковш, тоже не писавший рапорт и поэтому оказавшийся теперь самым авторитетным из оставшихся на свободе и при шнурах унтер-офицеров.
– Потому что если от нас чего-то ждут, то именно завтра, - объяснил Беглец.
– Кроме того, вы ж помните, что послезавтра я дежурным заступаю, так что караул при оружейке наш будет? Да и эвакуация только завтра закончится, а значит, мы лишь к вечеру в один кулак соберемся. А так сможем с самого утра выступить...
Говоря об эвакуации, Беглец вздохнул про себя. Колонисты не желали покидать дома, в которых уже прижились, и заботливо выращенные цветочные грядки, фруктовые саженцы и огороды. В этом он их очень хорошо понимал. Ему вдруг вспомнилась маленькая девочка в одном из крайних домов, которая ужасно не хотела никуда уезжать и уверяла всех, что филиты добрые; она, вот, одной филлинской девочке книжку подарила...
Да, филиты, может и добрые, но Беглец не питал иллюзий в отношении некоторых своих "боевых товарищей". На мгновение ему стало страшно от осознания, какую стихию он собирается высвободить, но он решительно отбросил этот страх. Месть - прежде всего!