Чтение онлайн

К сожалению препарат «А» был изобретен им слишком поздно. Усилия, затраченные на выращивание этого мозга естественным путем, оказались чрезмерными. Как для остального тела, так и для характера сего титана научной мысли.

Говоря простым языком, уважаемый профессор Ф.Перье смахивает внешне на изможденную опытами белую лабораторную крысу. Он совершенно лысый альбинос, лишенный бровей и скрывающий кроличьи глаза за нейтрально-серыми контактными линзами.

Кого как, а меня его вид бесит. К тому же он ММ. Мегаломаниакальный Мудак.

– Эй, привет, профессор, – говорю я из своего безопасного угла.

После операции на голосовых связках дикция у меня все еще хромает, особенно твердые согласные. Но я вполне членоразделен. Только после долгого разговора кажется, что глотал бритвенные лезвия.

– Сегодня вы особенно хреново выглядите. Опять желудок беспокоит?

Перье кротко смотрит на меня из-под набрякших век. Он давно решил не реагировать на мои выпады, и принимает их со стоическим терпением.

Терпения редко хватает надолго.

– Здравствуй, Крамер. Спасибо за беспокойство, мой желудок в полном порядке. А вот о твоем этого не скажешь. Мы взяли пробы кала и опять обнаружили в нем явный переизбыток шлаков.

– К чему вы это мне рассказываете? – удивляюсь я. – Нравится ковыряться в моем говне, на здоровье. Но не делитесь результатами со мной. Не хочу портить себе аппетит.

– Аппетит, – Перье неприятно улыбается, и меня охватывает предчувствие очередной пакости. – Надеюсь, ты заметил, что сегодня кормление задерживается?

– Еще бы, – я выбираюсь из угла и начинаю прохаживаться из стороны в сторону. – Надо думать, чтобы вы и полковник Бауэр лично могли снять пробу с блюд?

Сегодня его не пронять. Профессор явно приготовил для меня нечто сверхнеприятное. Мысль об этом придает ему сил.

– Меня восхищает твое чувство юмора, Крамер, – говорит он все с той же мерзкой ухмылкой. – Но оно не поможет тебе получить еду.

Я понимаю, понимаю – пора остановиться. Но меня уже несет вовсю.

– Голод в качестве воспитательной методы? Не кажется ли вам, профессор, что это устаревший подход? В прошлом столетии ваши немецкие коллеги добились таким путем немалых успехов. Признайтесь, именно они вас вдохновляют.

Лысина Перье наливается кровью. Приведенное мной сравнение явно ему не льстит.

– Довольно, – резко говорит он. – Мне нужны пробы твоей крови и мочи. Сейчас, – он достает из кармана и кидает мне пластиковую колбу и «безопасный» пневматический шприц. – Как этим пользоваться ты знаешь.

Я подбираю колбу.

– Отвернитесь профессор, – прошу я. – У меня сфинктер сжимается, когда вы на меня смотрите.

Наполненные колба и шприц исчезают за дверью. Но лысый гестаповец не уходит.

– У меня есть для тебя кое-что, – говорит он притворно дружелюбным тоном. – Пара несложных задачек.

– Э, нет, так не пойдет, – я делаю решительный жест рукой. – Никаких задач на голодный желудок. Кроме того, я больше не участвую в вашем Проекте. Я уволился по собственному желанию.

На его лице опять появляется эта мерзкая ухмылочка. Так бы и размазал ее кулаком!

– Из Проекта не увольняются, мой дорогой Крамер, – назидательно говорит Перье. – Даже я не смогу этого сделать, если захочу.

– Ха, – говорю я. – Так мы с вами в равном положении, Франсуа. А где же ваш ошейник?

Ухмылка сползает с его физиономии, но голос остается вполне ровным. Профессора как будто подменили сегодня.

– У каждого свой ошейник, – замечает он. – У кого-то это долг, у кого-то амбиции. И для каждого из нас проведена своя красная линия. Свой запрет. В этом мы действительно не сильно различаемся с тобой, Крамер.

О ла-ла! Да его сегодня тянет пофилософствовать.

– А в чем же тогда наше отличие? – решаю я подыграть ему. – Кроме того, что вы халате, а я гол?

– Это-то я и хочу выяснить, – говорит будущей лауреат Нобелевской премии. – Будь умницей, помоги мне. И ты получишь свой обед.

– Ладно, профессор, – соглашаюсь я. – Голос разума и желудка настаивает, что я должен вас слушать. Давайте ваши задачи.

Профессор кряхтит. Наверное, это зверски неудобно сидеть на такой костлявой заднице.

– В задаче номер два решением будет множество всех чисел на отрезке от нуля до единицы. Да, – я чешу в затылке металлическим колпачком ручки. – В задаче номер четыре допущена ошибка в условии.

Я поднимаю взгляд на Перье. Он ошеломлен.

– Феноменально, – говорит проф. – Потрясающе. Тебе потребовалось всего, – он смотрит на часы, – шесть минут сорок две секунды. Меньше минуты на задачу.

Я комкаю листики с условиями и с завидной точностью отправляю их в отверстие клозета.

– Фигня, проф, – небрежно отвечаю я. – Последние три месяца мы только и были заняты диффурами, если полковник не запирал нас в Симуляторе. Плевое дело.

Перье качает своей умопомрачительной лысиной из стороны в сторону.

– Ты не понимаешь, Крамер, просто не понимаешь, – бормочет он себе под нос.

Из кармана халата он извлекает старый, обмотанный синей изолентой диктофон. Щелкает кнопкой записи и переходит на французский. Понимаю я его вполне сносно, кроме некоторых специальных терминов. Повторить сказанное – увольте. Эти грассирующее мяуканье не для моей глотки.

– Опровергая предположение группы Вильсона, не наблюдается никаких отрицательных или хотя бы заметных признаков абстиненции. Ввод препарата «А» был прекращен более двух месяцев назад. Однако до сих мной не был отмечен какой-либо регресс или– многосложная абракадабра.