Побег
Шрифт:
Не стану подробно рассказывать, как мне удалось выбраться оттуда, о том парне, который проезжал в машине, заметил меня и остановился. А потом отыскал кусок резинового шланга и бросил мне конец. Вытащил, привез к себе домой, закутал в одеяла, открыл банку горячего супа, а потом угостил еще кофе с молоком и уложил в постель. Нет, если рассказывать о нем слишком долго, вы еще, пожалуй, догадаетесь, кто он такой. И тогда у него будет куча неприятностей, больше, чем стоит вся моя никчемная жизнь. К тому же я хотел рассказать вам совсем о другом. О том, что произошло утром, когда он вошел в маленькую комнатушку, где я спал, присел рядом на кровать и у нас состоялся разговор по душам. Кстати, он прежде всего сообщил, что его жена с ребенком уехали на уик-энд к каким-то родственникам. И тут я понял - этим самым он дает мне понять, что разговор будет строго между нами и что о нем не должна знать ни одна живая душа. А потом он спросил:
– Как твое имя?
– Бад. Бад О'Брайан мое имя.
– Забавно! А я думал, ты Конли.
– С чего вы взяли?
– Да был такой заключенный по фамилии Конли. Как раз вчера бежал. А по метке на твоих штанах я понял, что ты и сам из тюрьмы, верно?
– Ну допустим...
– Хочешь почитать, что про тебя пишут, Конли?
– Да, не мешало бы.
Он вышел, а потом вернулся с кипой газет, и в каждой на первой странице красовались новости обо мне и Багзе. Там подробно расписывалось, как мы с Багзом спрятались в фургоне для перевозки мяса, убили водителя, потом убили еще одного парня. Забрали его машину, а потом участвовали в перестрелке с полицейскими, и, оказывается, Багз ранил одного копа. Но в конце концов они его все-таки схватили. А мое тело смыло в канализацию, причем в том, что это был именно я, никто не сомневался - как раз перед тем, как я провалился, один из полицейских узнал меня. Короче, прочитал я все это и заговорил. И рассказал своему спасителю то, о чем уже знаете вы. И при этом особенно упирал на тот факт, что никого я не убивал. Чтоб он поверил, что это правда, а ведь то и была самая чистая правда. Он выслушал меня, помолчал немного. А потом и говорит:
– Примерно так я и думал. Особенно когда прочитал в отчетах, за что сидел Каленсо и за что - ты. Ладно, пусть будет так. Я тебе верю. Нет, честно, я действительно тебе верю. Ты никого не убивал. И ты мертв. А что касается копов, то они твердо убеждены, что ты погиб, утонул. А это в свою очередь означает, что сегодня, в воскресенье, ты, фигурально выражаясь, можешь начать новую жизнь. Ну а что дальше? Что собираешься делать с этой своей новой жизнью?
Ну что, по-вашему, я мог ответить на это? Последний раз я всерьез задумался о жизни, находясь на глубине десяти футов под землей, в дренажной трубе, по которой вода несла меня как бешеная, и я едва не утонул. А потому я растерялся и не знал, как лучше ответить на его вопрос. Начал бормотать какую-то муть вроде того, что скорее умру, чем снова стану заниматься преступной деятельностью, что найду работу и буду честно вкалывать, а он слушал, слушал, а потом и говорит:
– Этого мало, Конли.
– Ну уж не знаю тогда, чего еще...
– Сколько тебе?
– Двадцать три.
– В наши дни, когда страна воюет, есть только одно место для парня твоего возраста. И ты о нем позабыл.
– Ну, это... Вообще я был в призывном списке.
– Ты уверен?
– Клянусь, честное слово! О'кей, пусть будет армия. Но не кажется ли вам, что я и так бы в ней был, если б не пришлось отбывать срок?
– А где твоя призывная карта?
Мы еще с минуту потолковали на эту тему, а потом поняли, что тут ничего хорошего мне не светит, поскольку, если я явлюсь в комиссию и назовусь новым именем, отпечатки пальцев меня выдадут. И тогда я говорю:
– О'кей, мистер, я вас понял. Эта наша армия мне никак не подходит. Потому что стоит мне туда сунуться, как штат Калифорния обвинит меня во всех делах, что натворил Каленсо, и приговорит к смертной казни. Но ведь она на свете не одна. Есть и другие армии...
Он поднял голову, долго смотрел на меня. Потом подошел и пожал руку. Вот таким вот образом я оказался здесь, на пути в другую армию, которая сражается за то же правое дело и где парни нужны не меньше, чем в нашей. А пишу я все это на палубе грузового судна, что направляется на запад. Мы с моим спасителем договорились, что я отправлю ему все это по почте в знак доказательства, что не обманул, сдержал обещание. И если и дальше все пойдет гладко, он будет держать эти бумаги под замком, вот и все. А если, не дай Бог, что случится и наше судно нарвется на мину или же каким-то образом вдруг всплывет, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю... что ж, тогда он передаст мою писанину какому-нибудь парню и тот напечатает, если, конечно, найдется человек, который захочет прочесть все это. Так что...
Вообще занятно. Эти газетчики, они обычно нюхом чуют стоящий материал, разве нет? А потому, раз вы прочли все это, стало быть, Ред Конли мертв! Или я не прав?..