Побочные эффекты
Шрифт:
– Обратиться туда хочу я. К директору клиники. У них уже сейчас могут появиться проблемы из-за сырья. Предложу свои услуги как поставщик. Взамен выбывшего. Запись беседы с ним - такой вещдок Вас устроит?
– Что такое вещдок?
– Вещественное доказательство.
– Надо подумать. Посоветоваться с руководством…
– Да я потому к Вам и обратился, что Степаныч лично Вас знает. И доверяет. Здесь большие деньги, и кому-то из полиции явно их отстегивают за прикрытие. Вы, один - двое Ваших надежных людей. Работа, конечно, сверхурочная. Но если все получится - это Вами разработанная и успешно проведенная операция. А победителей нигде не судят. Повышение по службе, премия… не знаю, что тут у Вас. Всего и нужно - диктофон в режиме «он-лайн» и минимальное прикрытие. Мне шкурой все равно придется рисковать, но тут для ее сохранности больше гарантий. А Вы ничего не теряете при любом исходе. Уговорил?
– Ну… почти. Завтра подберу пару надежных ребят. А вот это возьмите, - он достал из ящика письменного стола миниатюрный брелок,- включается нажатием на эту кнопку.
– Не обнаружат?
– Не должны. Да… а это правда?
Они со Степанычем переглянулись
– Правда - что?- спросил Степаныч.
– Ну… насчет препарата… Что повышает потенцию, мышечную массу?
– Правда. Но не вся. Организм прекращает выработку собственных гормонов при их поступлении извне. То есть, организм становится импотентом, зависимым от иньекций клеток, продуцирующих гормоны. И обязательно наступают всякие побочные эффекты. О них можно долго говорить.
– Но ведь соглашаются!
– Они сделали свой выбор. А я сделал свой, - ответил Виктор Сергеевич.
3
– Ну, теперь развлекательная программа?- спросил Степаныч.
– Я чувствую, что мне ее устроят завтра. Сейчас - просто отдохнем.
– Дамы уже ждут.
– Местные?
– Местные кто? Эфиопы? Арабы? Аргентинцы? Израильтяне? Или русские?
– Что-то многовато. Сейчас, значит, русские?
– И сейчас, и раньше, и потом. Все, кто приехал из Союза, России и СНГ - здесь русские.
– А с израильтянами общаешься?
– Куда деться! Насколько мой иврит позволяет. А вообще - закупаюсь в «русском» магазине. Ну, знаешь… «Докторская» колбаса… Водка «Столичная»… Огурчики соленые… Хлеб черный. Да и в шабат работает. А для души… У них - своя свадьба, у нас - своя.
– Ясно. Поехали к дамам. Да, как на иврите «полиция»?
– Миштара.
– А «о’кей»?
– «О’кей» - и в Израиле «о’кей». А вообще, есть такое слово в иврите – «беседэр». Ну… «все в порядке.. порядок…»
– Беседэр…
– Ну, что? Поехали?
– А куда? В клуб, ресторан, или к ним на хату?
– На хату. Ко мне.
– Значит…
– Да ничего не значит… Здесь многие так. Хавер, хавера. Друг, подруга. Выгодно - налоги, квартплата поменьше. А не срастется - разбежались, и все… Вот, мы и дома.
В квартире были заметны следы уборки, из кухни доносился аппетитный запах. Стол был уже накрыт, горел приглушенный свет. Две симпатичные девушки, чем-то похожие друг на друга, появились в прихожей и представились:
– Света,
– Вера.
– Витя. Очень приятно,- он глянул на Степаныча. Тот слегка кивнул на Веру.
Он посмотрел на ее зеленые глаза, печальное лицо, стройные ноги.
– Мужчины, просим к столу!- весело сказала Света.
Мужчины прошли вслед за дамами и подождали, пока те сядут первыми. Стол мало чем отличался от знакомого по России – запотевшая бутылка «Столичной», нарезка сыра, вареной и копченой колбасы, шашлык из курятины, салат «оливье». Надпись на этикетке бутылки белого вина была на иврите. Фрукты – манго, ананас, виноград, и еще какие-то, совсем незнакомые – тоже были местные.
– Выпьем за знакомство с очаровательными дамами. Только ради этого стоило лететь четыре тысячи километров,- выдал он тост.
Дамы улыбнулись. Улыбка сделала Веру еще более сексуальной.
– Это вино из монастыря молчальников. Говорят, там делают лучшие вина в Израиле. За то, чтобы никогда не забывать говорить дамам, как они прекрасны, - дополнил Степаныч.
Застолье продолжалось недолго. Водку пил один Степаныч, бокал вина выпила Света. Вскоре они ушли в другую комнату. Вера оставалось печальной, бокал - почти нетронут.
– Что-то случилось?
– Я не хотела бы об этом рассказывать…
– Не забывайте, я – психиатр. А психиатр – он и в Израиле психиатр. Так что, выкладывайте. Проблемы с бой-френдом?
Тут она внезапно сморщилась, из глаз потекли слезы. Закрыв лицо ладонями и всхлипывая, поднялась и хотела выйти. Он слегка удержал ее за локоть и протянул салфетку.
– Подождите. Присядьте и расскажите, что случилось. Хуже от этого уже не будет. И давай – на «ты».
Она неохотно села на диван. Отвернулась, вытирая лицо и наводя макияж. Затем повернулась, посмотрела на него с сомнением. И начала говорить:
– Мой друг - Саша… я была с ним несколько лет… Мы одногодки, в армию пошли вместе. Он про службу не рассказывал. Так и не знаю до сих пор, в каких частях был. Встречались в праздники, выходные. Меня в это время всегда отпускали домой, его - нет. Иногда на вызовы и эсэмэски не отвечал, я переживала. Спрашивала – где он был, почему не отвечал. Он только отшучивался. Так прошло два года. После армии у нас отдыхают, путешествуют по свету. Мы собирались в Европу. Потом - готовиться поступать вместе в университет… Он ехал тогда в обычном рейсовом автобусе… Араб, который хотел войти, показался водителю подозрительным. У нас водители тоже служили в армии, имеют оружие… Он влез в закрывающиеся двери, водитель несколько раз выстрелил… Но тот успел взорвать «пояс шахида». Погиб водитель, двое пассажиров, сидевших спереди. И Саша тоже… У меня теперь своя машина, езжу только на ней. А Саша… не могу забыть его…
– Печальная история… Но сегодня мы здесь и живы. А завтра… Кто знает.
Он обнял ее, гладя густые волосы, прижимая к себе и стараясь сам не думать о том, что будет завтра. Она все крепче прижималась к нему и вздрагивала. Он вытер слезы с ее щек.
– Не надо. Все будет хорошо.
– Правда?
– Правда. А иначе - зачем мне было лететь за четыре тысячи километров?
– Чтобы встретить меня?- улыбнулась она.
– И тебя тоже. Иди ко мне.
– Все, уже не плачу. Прости. Наговорила всего…