Чтение онлайн

– Со стороны виднее. Кофе будете?

– Да, с удовольствием. Вот, у меня тут тоже есть,- и она начала доставать из пакета бутылку коньяка , коробку конфет, апельсины, бананы.

– Это все жениху?

– Нет, конечно. Врачу, заведующему. Медсестрам…

– Оставьте на завтра. У меня этого добра хватает.

– Нет, неудобно. Вы ведь тоже его лечили. Это я оставлю здесь,- она отложила в сторону коньяк и конфеты.

– И вообще, доктор. Я Вам так благодарна! Я знаю, именно Вы его спасли, - сарафан как-то незаметно поднялся выше. Она не спешила его одернуть и бедра стали более доступны для обозрения.

– В этом городе только два человека, которым я могу доверять,- продолжила она.- Он, а теперь – Вы. Сейчас отдохну, потом поеду на какой-нибудь вокзал… Там переночую… Если только…

– Что?

– Ну… если не разрешите остаться здесь…

– Со мной? А жених?

– Но ведь он не узнает!

– Если только сами не расскажите.

– Зачем? Пусть это останется нашей маленькой тайной! – она подошла , обняв его за шею. Потом приблизила лицо и, закрыв глаза, поцеловала.

Он не ответил. Мягко отстранил ее, подошел к двери и закрыл замок на два оборота. Подошел к ней, так же молча снял сарафан. Лифчика под ним не было, только стринги. Провел ладонью по спине, ягодицам. Начал ласкать грудь. Она охнула, и, прижавшись к нему, стала одной рукой расстегивать его халат. Помогать он не спешил.

– Не бойся, у меня с собой,- прошептала она, доставая другой рукой пакетик с презервативом из сумочки.

– Тоже для жениха?- в ответ прошептал он ;

– Это у меня всегда с собой,- сказала она, уже лежа на кушетке…

Разбудив гостью рано утром, вызвал такси. Проснулась и собралась она быстро, хотя ночь была для обоих беспокойной.

– Прощай, милый.

– Это на такси,- протянул он ей сложенные купюры.

– Не надо, у меня есть,- замялась она. Но деньги взяла.

Закрыв за ней дверь, посмотрел на часы. На чашку кофе и дорогу до диспансера время еще оставалось. Выйдя в коридор, уловил понимающую улыбку Евгении Вячеславовны.

Зайдя в ординаторскую, прихватил коробку конфет и постучался в сестринскую. Евгения Вячеславовна уже снова что-то пережевывала.

– Доброе утро. Вот, отдайте хроникам. Тому же Птицыну, что ли…

– Да-да. Конечно, передам.

Он уже допивал кофе, когда услышал истошный крик санитарки:

– Помогите! Помогите, умирает!

Чертыхнувшись, выбежал в коридор.

– Сюда, сюда! Помогите, ей плохо! Помирает!- стоя возле сестринской, продолжала кричать она.

– Хватит орать, вызывайте дежурного ! Звоните в приемное, быстро!- на ходу бросил он.

Евгения Вячеславовна лежала на полу. Халат задрался, обнажив огромные бедра. Глаза были закрыты, рот – открыт. Она вдыхала воздух, словно его ей не хватало. На столе лежала принесенная им коробка, уже наполовину пустая. Пульс и давление не определялись. Прислонив фонендоскоп к пышной груди , глянул на секундную стрелку. Насчитал около двухсот в минуту. Забежав в процедурный , нашел в шкафу шприц, упаковки с лекарством. Прихватив жгут, пузырек со спиртом и вату, побежал обратно.

– Жгут держи!- крикнул он санитарке, все еще стоящей возле двери.

Та подбежала и уцепилась за концы жгута. В вену попал сразу.

– Теперь отпускай!

Санитарка послушно отпустила жгут.

– Положи ей под голову что-нибудь. И халат поправь! Да у нее, не у себя! Встречай дежурного, должен подойти.

Санитарка вышла. Он продолжал, глядя на часы, медленно вводить раствор. Времени, чтобы успеть на прием, оставалось все меньше.

Наконец раздались быстрые шаги, появился Матвеев.

– Кишечная непроходимость?- взглянув на нее, тут же спросил он.

– Мерцалка. Ее в интенсивную терапию перевести надо . Смерь давление и пульс посчитай, у меня руки заняты.

Недовольно пожав плечами, тот все же позвонил. Потом подошел, не спеша, с тонометром.

– Сто пятьдесят на сто. Пульс сто двадцать. Жить будет.

Та уже открыла глаза и задышала ровнее. Посмотрела виновато на Виктора Сергеевича, на стол.

– Откушала?- спросил он.

Она не ответила и опустила голову.

– Жадность губит!- прижав вату к локтевому сгибу и согнув ей руку, закончил он. К этому времени уже появилась каталка с санитарами из приемного. Грузить пациентку пришлось вчетвером.

– Центнера полтора, наверное!- кряхтя, заметил санитар.

Наконец, все затихло. Остатки конфет он выкинул в урну. Потом в ординаторской , взяв бутылку с коньяком, внимательно осмотрел крышку. Встряхнул несколько раз. Ни осадка, ни следов вскрытия. Открыв бутылку, подошел к раковине, включил воду и начал выливать содержимое. В ординаторской повис специфический запах. Видимо, он и привлек появившегося внезапно в двери Матвеева.

– Ты что? О…ел?

Виктор Сергеевич, не ответив, закончил процедуру . Вложил тару в пустой пакет и выкинул в урну.

Потом посмотрел на Матвеева:

– Тебе забыл оставить. За вчерашние подарки.

Тот покачал головой и что-то прошептав, закрыл дверь. Виктор Сергеевич вышел следом .

10

Пациентов в диспансере было мало, прием велся «на автомате». В ушах звенело, глаза закрывались. Крепкий чай не помогал. Лишь телефон заставил встряхнуться. Голос был знакомым:

– Здравствуйте. Это Леонид Борисович.

– Слушаю.

– Я слышал, мой друг, вчера у Вас было ЧП?

– Без комментариев.

– Ну… хорошо. Я знал, что и тут мы придем к пониманию. Распространяться об этом , конечно, ни к чему.

– У Вас все?

– Надеюсь, Вы не забыли о нашей договоренности?

– Не забыл. Мне некогда, надо работать. До свидания,- и положил трубку.

От дремоты оторвал стук в дверь. После приглашения вошел коротко посетитель с короткой стрижкой.

– Здравствуйте. Можно?

– Проходите, присаживайтесь.

– Вот,- и он протянул бланк справки с записью «заключение психиатра». Записи остальных специалистов там уже были.