Чтение онлайн

– Ну, я думаю, сынок поможет. Не в этом дело. Алексей должен знать, что живой я ему выгоднее.

Игорь спохватился и попросил секретаршу принести кофе. Я тоже вернулась в реальность. Вспомнила, что пора на вокзал, встречать Матвея. Наскоро выпив чашечку ароматного напитка, я поднялась. Игорь приказал своему шоферу отвезти меня.

Полдороги я обдумывала положение Игоря. Какое хитроумие он проявил, защищаясь от бывшего шурина! В этом весь Игорь. Не в милицию обратился, не наказал своим молодчикам нагреть бока вымогателю, а составил завещание! Но постепенно мысли об Игоре ушли на задний план. Теперь я всецело была с Матвеем.

Он – полная противоположность Игорю: суетные земные дела мало его интересовали. Матвей скромен в потребностях, избегает конфликтов, начисто лишен честолюбия. И общаться с ним проще. За его словами никогда не маячила обидная подоплека. Сарказм, ирония лишь изредка проскальзывали в речи Матвея. Я тоже потихоньку отвыкала от этих приемов душевной защиты (или нападения), к чему приучил меня Игорь. Матвей славно обволакивал меня ласкающими ухо именами: киска, рыбка, заинька. Даже в детстве меня не баловали добрым словом. Мама была человеком жестким. Сейчас Матвей давал мне то, что я недополучила девочкой. И как ребенок, доверилась ему.

На перрон я поспела вовремя.

Вот и Матвей! Слегка запыленный с дороги, крепко обнял меня, поцеловал пылко, как юнец. Каждая встреча в жизни – это приз, не то что расставания! Мы с Матвеем решили ехать на метро. В последнее время я редко пользовалась общественным транспортом, и меня поразила суета. Кругом торговые палатки, ларьки, толчея. Матвей же казался удрученным.

– Сколько народу на одном квадратном метре, – заметил он. – А там, вокруг зоны, безлюдье, снежная равнина. Ветер да мороз.

– Как дела у Нади? – поинтересовалась я. Матвей оглянулся:

– Здесь не место, потом расскажу.

Толпа пронесла нас по переходу, окончательно прижав друг к другу в вагоне. Никогда прежде я так не радовалась толчее. Быть зажатыми в гуще людских тел вдвоем – что может быть прекраснее!

От метро мы добирались пешком: шли вдоль закованной в лед Мойки, прижимаясь друг к другу, как в метро.

Матвей явно тянул с отчетом. Потом неохотно начал:

– Видишь, какое дело. У нас не было свидания.

– Почему? Она провинилась, в карцер попала? – напрягла я свои знания, почерпнутые из фильмов.

– Если бы. Там дело серьезное. За день до моего приезда она попалась на передаче наркотиков…

– Как так? За ними же наблюдают. Где она их достала?

– Черт ее знает… Теперь новый срок грозит, а у нее и прежний был не мал.

– Значит, девочка не скоро маму увидит?

– Придется мне быть за папу и за маму.

На лестнице мы расстались. Матвей пошел к себе, сказав, что устал с дороги. Признался, что не спал, ехал в общем вагоне. Надо же, какой гордый. Трудно ли ему было взять у меня деньги, чтобы купить плацкарт!

Я вернулась в свою квартиру одна. Здесь меня уже ждала Рената. Сказала, что у нее образовался лишний билет в филармонию, предложила пойти. Я сразу согласилась. Хотя день у меня вышел сумбурный, возможность послушать музыку с Ренатой обрадовала. Других друзей, способных поймать со мной одну волну, у меня не было. Еще через час я, приняв душ и наскоро приведя себя в порядок, была готова к выходу.

Программа вечера была под стать моему настроению. Симфонический оркестр исполнял «Реквием» Моцарта:

В антракте мы с Ренатой вышли в фойе и влились в спиралевидные потоки слушателей, в основном женщин, чинно шествующих по мягким ковровым дорожкам. Однако музыка продолжала звучать во мне. Она оживила обрывки каких-то необъяснимых чувств в моей душе, невнятное волнение, печаль о прошлом и светлые надежды. Что-то похожее, но только вслух, высказала и Рената. Но ее чувства имели конкретного адресата.

– Леночка, меня сегодня музыка проняла насквозь. Мне кажется, это траурная песня о нас с Игорем. Я так боюсь за его жизнь!.. И своя мне будет не мила без него.

– Ничего с Игорем не случится.

– Ну как же, а покушение?

– Это не совсем покушение. Игорь мне сегодня рассказал о некоторых обстоятельствах. Это так – легкая разборка. Ничего серьезного.

– Правда? И он знает, кто в этом замешан?

– Конечно, милая. Уверяю тебя, просто мальчишеская ссора.

Я намеренно принижала значение инцидента, чтобы успокоить Ренату. И она повеселела:

– А мне он ничего не сказал, вреднюга.

– Судя по твоему тону, ты уже считаешь себя вправе быть посвященной в дела Игоря. Ваши отношения как-то углубились?

– Пожалуй! Но все так шатко! Мне все время приходится его шевелить, куда-то тянуть, звать. Порой я сомневаюсь, любит ли он меня.

– Ну конечно, любит, – успокоила я подругу.

Пока оставалась надежда отговорить ее от травмирующей связи с женатым Игорем, я делала это, как могла. Но все мои попытки оказались тщетны. В нынешней ситуации, когда связь между ними крепчала, дальнейшие назидания были бесполезны. Продолжи я их, Рената решила бы, что во мне говорит неизжитая ревность. Но ни ревности, ни чувств, кажется, не осталось вовсе. Особенно теперь, когда он на моих глазах изменял своей третьей жене, Веронике.

Воодушевленная Рената заговорила еще торопливее:

– Он такой, такой замечательный! Понимает меня с полуслова. И такой умный! Иногда я теряюсь даже от его едких замечаний.

– Очень на него похоже.

– Нет, ты не права. Он не злой! – Рената рьяно защищала Игоря, опровергая мысли, ею же и придуманные. – Просто он видит жизнь шире, чем мы с тобой. Мне так хочется ему соответствовать! Сейчас я работаю над скульптурной композицией, посвященной ему. Меня переполняют идеи, и все оттого, что он рядом!