Чтение онлайн

«Если не ради себя, то ради ребенка», — согласился с ней внутренний голос.

— Ч-что? — Гвен так долго не разговаривала вслух, что у нее вышло какое-то хриплое карканье.

«Ребенка. Ради ребенка, идиотка!» — рыкнул на нее ученый.

Гвен охнула, замерла и уставилась на свое отражение. Нахмурилась, внимательно рассматривая себя. Разве у беременных лица не светятся от радости? Разве при беременности не набирают вес? Она с сомнением посмотрела на свой живот. Он был плоским. Даже немного ввалившимся. Она определенно похудела, а не поправилась.

«Только не говори, что разучилась считать. Когда у тебя в последний раз были месячные?»

У Гвен появился проблеск надежды. И она тут же запретила себе надеяться. Надежда — опасное чувство. Гвен не сможет еще раз пройти через ад потери. Надеяться на то, что она забеременела, а потом узнать, что это ложь… Она этого не переживет. Ей и так плохо.

Девушка яростно помотала головой. На этот раз живущий в ней ученый ошибался.

— Я не беременна, — сухо сообщила она своему отражению. — У меня депрессия. Это совсем другое.

Просто у нее задержка из-за пережитого стресса. Так бывало и раньше. Во время Восстания Против Судьбы она пропустила два месяца.

«Хорошо. Залезь обратно в кровать, продолжай питаться черствой пиццей и удивляться, почему тебя тошнит. А когда потеряешь ребенка из-за того, что не следила за собой, не смей меня винить».

— Потеряю ребенка? — задохнулась Гвен.

Укол страха больше походил на удар ножом. Если существует хоть малейшая вероятность того, что в ней растет ребенок Друстана, она ни за что его не потеряет! Испугавшись надежды, потому что ошибка убила бы ее, Гвен не задумалась о том, что беременность не просто возможна. Она вероятна. Они с Друстаном часто занимались любовью, и она не предохранялась. Если бы она не была так зациклена на своем страдании, она сообразила бы это раньше. И если она беременна, но как-то повредила ребенку, она просто умрет.

Гвен вернулась в спальню, включила свет и осмотрелась, усиленно размышляя, считая дни, пытаясь найти подтверждение. Спальня напоминала свинарник. Коробки из-под пиццы валялись на полу, к ним присохли куски содержимого. Стаканы с остатками молока сгрудились на прикроватном столике. Обертки от крекеров были разбросаны на кровати: Гвен жевала эти крекеры утром, пытаясь успокоить бунтующий желудок.

— О Господи, — прошептала она. — Господи, пожалуйста, пусть это будет правдой.

Ожидание подтверждения того, что она действительно беременна, было бесконечным. Никаких домашних тестов для Гвен Кэссиди — она должна была услышать новость только от врача.

Сдав анализы крови и мочи, Гвен притопнула ногой и уселась в приемной с другими пациентками. Она звенела от напряжения, как натянутая струна. Ерзала, пересаживалась с места на место, листала журналы для посетителей. Измерила шагами приемную и коридор. Периодически проверяла, не забыла ли о ней дежурная.

Дежурная морщилась всякий раз, когда Гвен проходила мимо. Наверное, женщина посчитала ее неуравновешенной особой. Когда Гвен впервые позвонила сюда и, балансируя на грани истерики, потребовала немедленного приема у врача, дежурная грубо ответила, что у доктора Керолин Девор все расписано на несколько недель вперед.

Гвен умоляла и плакала до тех пор, пока рассвирепевшая дежурная не позвала к телефону саму Керолин. Керолин, которая наблюдала Гвен с самого детства, а потом стала не только врачом, но и подругой, пригласила ее приехать.

— Сядьте! — рявкнула дежурная. — Вы заставляете других пациентов нервничать.

Гвен испуганно оглядела переполненную комнату и рухнула на стул.

— Мисс Кэссиди? — Из-за угла высунулась симпатичная медсестра.

— Это я! — Гвен буквально взлетела со стула и рванулась к ней. — Это я! — радостно сообщила она дежурной.

Через несколько минут она уже сидела на столе для обследования. Обхватив себя руками — в комнате было холодно, — она болтала ногами и ждала. Когда дверь открылась, пропуская Керолин Девор, Гвен смогла только выдохнуть:

— Ну что?

Керолин прикрыла дверь и улыбнулась.

— Ты была права. Ты беременна, Гвен.

— Беременна? — Ей очень хотелось поверить, но она не осмеливалась.

— Да.

— Правда? — уточнила она.

Керолин рассмеялась.

— Абсолютно и несомненно.

Гвен спрыгнула со стола и обняла ее.

— Я люблю тебя, Керолин! — воскликнула она. — Ох, спасибо!

Керолин снова рассмеялась.

— Ну, меня-то благодарить не за что, но — пожалуйста.

Несколько минут Гвен могла только повторять «я беременна» и счастливо улыбаться.

— Тебе нужно набрать вес, Гвен, — осадила ее Керолин. — Я приняла тебя сегодня, потому что по телефону у тебя был ужасный голос. Это обеспокоило меня.

Она запнулась, словно подыскивая нужные слова.

— Я знаю, что в этом году ты потеряла родителей.

Гвен кивнула, ее улыбка поблекла.

— Траур взял свое. Со времени последнего осмотра ты потеряла четыре килограмма. С сегодняшнего дня я прописываю тебе витаминные добавки и определенную диету. Все пункты довольно простые, но если возникнут вопросы, звони мне. Ешь. Ни в чем себе не отказывай. Сейчас тебе можно немного расслабиться и забыть о фигуре.

Она дала Гвен меню со своими примечаниями и пакет с образцами пищевых добавок, которых ей должно было хватить до похода в аптеку.

— Да, мэм, — пообещала Гвен. — Я наберу вес, честное скаутское!

— Отец детей будет помогать тебе? — осторожно поинтересовалась Керолин.

Гвен глубоко вздохнула. «Я сильная, — напомнила она себе. — От меня зависит мой ребенок».

— Он… хм… ну, он… умер. — Она с трудом выдохнула это слово.

Попытка произнести это вслух вызывала у нее почти физическую боль. «Он умер пятьсот лет назад», — чуть не сказала она. Стоит сделать такую глупость, и Керолин придется упаковать ее в смирительную рубашку.